Пенсионерка быстро пролистала журнал расселения по комнатам.

– Ну, если я тебя правильно поняла, то это комната Вики Самохиной и Юли Шевченко.

– С Липатовой они в каких отношениях?

– С Галкой, что ли? Так они в одной группе учатся.

– Клавдия Ивановна, а пойдемте их комнату проверим. Я видел, что кто-то в этой комнате в форточку курил.

– Ну, эти девочки хорошие, и они точно не курят.

– Я вам о чем и говорю – там кто-то посторонний находится и необходимо комнату проверить.

– Ладно, пойдем. Подведешь ты меня под монастырь со своими проверками.

– Что, вам может за это попасть?

– Да нет. Если какое безобразие выявлю, то ругать меня точно не будут. На четвертый этаж идти желания нет, я же уже не девочка.

– Мы потихоньку, с отдыхом пойдем. Главное, чтобы тихо.

Поднявшись на четвертый этаж, я придержал вахтершу за рукав, высунул из-за угла один глаз и одно ухо. Длинный коридор, выкрашенный до двух третей в высоту стены масляной краской, с побелкой выше, до потолка. Бесконечный ряд одинаковых дверей, повисшая густая тишина. В конце коридора мелькнула девичья фигура в белой «ночнушке», через минуту взревели трубы канализации, а девчонка, придерживаясь рукой за стену, наверное, так и не проснулась, вернулась из уборной, чтобы нырнуть в одну из комнат. Я отпустил рукав, и Клавдия Ивановна засеменила по коридору. Я на носочках, держась за воздух, поспешил за ней.

– Юля, Юля, открой, тебе из дома звонят. – Вахтерша костяшкой указательного пальца настойчиво стучала в серую филенку двери.

Я, прижавшись к стене, старался дышать тише и пореже. Несколько минут ничего не происходило, затем за дверью маленькими лапками забегали мыши, упало что-то тяжелое, и сонный голос произнес:

– Мы спим.

– Вика, ты, что ли? А, ну-ка, открывай! Юле из дома звонят…

– Юли нет, она в другой комнате…

– Это что за новости! – голос Клавдии Ивановны посуровел: – Ну-ка, открывай быстро! Я что, зря на четвертый этаж поднималась, ноги била?! Открывай, кому сказала, а то я сейчас за комендантом пошлю, все завтра вылетите из общежития за нарушение режима проживания…

– Ну, Клавдия Ивановна, ну пожалуйста, мы спим…

– Открывай, кому сказала!

Очевидно, что угроза была нешуточной, замок щелкнул, и дверь начала открываться. По вытянувшемуся в удивлении лицу пенсионерки я понял, что за дверью не Юля и не Вика. Толкнув дверь, я шагнул в комнату, приподняв щуплую фигуру, оказавшуюся у меня на дороге, и поставив ее в сторону. За моей спиной щелкнул выключатель, и замершая на пороге вахтерша обвела бдительным взглядом комнату.

Галя Липатова, которую, как оказалось, я внес к стоящему в середине комнаты столу, одновременно одной рукой прикрывала свою небольшую грудь, хорошо различимую под полупрозрачной тканью «ночнушки», а второй шарила по стулу, очевидно в поисках упавшего под стул халатика.

– Галина, а что ты тут делаешь? – приступила к допросу пенсионерка: – Где Вика и Юля? И соседка где твоя, как ее… Катя?

Галина закатила глаза, видимо, девушка не рассчитывала на ночное вторжение и не подготовилась.

– Они… они, они гадать ко мне в комнату пошли, а мне это неинтересно, я в гадание не верю. Поэтому я сюда спать пошла.

Наверное, гадание относилось, в глазах старушки, к уважительным причинам ночевать в другой комнате, поэтому Клавдия Ивановна буквально на глазах наступательный пыл теряла.

Я же ходил вокруг стола и сумевшей все-таки натянуть кургузый халатик на себя Галины, старательно принюхиваясь.