Это было нехорошо и неплохо. Просто одна из форм управления. Алексей прекрасно знал, что никакая демократия не является панацеей. И что в самой формально свободной стране всегда можно оформиться закрытая элита, похоронив все. Поэтому и не пытался менять формальную сторону вопроса… обертку. Он работал над содержанием.

Что у него получалось? Да черт его знает. Какая-то гремучая версия, отдаленно напоминающая китайский социализм. Очень отдаленно…

Никакой давящей идеологии, но в ключевых местах — строгое регулирование. Никакого универсализма общества, однако, любой мог довольно широко перемещать по социальной лестнице. Причем в любую сторону. Все зависело от того, насколько он для этого общества был полезен. Хотя, конечно, аристократические кланы в основном сохранились. Да. Пусть и в видоизмененном формате из-за обширного вливания свежей крови. Той самой — талантливой.

Что еще? Элементы меритократии и социальной справедливости. Именно элементы, так как эти идеалистичные концепции совсем «не натягивались на глобус» реальности в полном объеме.

Как такого интернационализма не получилось, но и явных проявлений национализма он не допускал, пресекая на корню. Особенно если мало-мало прослеживался в них иностранный интерес. Да, «советского человека» у него не получилось воспитать. Но на базе русской культуры, критически расширенной за счет обширного заимствования всякого-разного, удавалось создать что-то в духе русского мира, в котором нашлось место всем, кто того пожелал. И европейцам, и азиатам, и африканцам.

Это все сложно было назвать или куда-то отнести. Смешение всего и вся. Алексей просто хотел, чтобы система работала, и людям в массе завтра жилось пусть немного, но лучше, чем вчера.

Сына и внука он воспитал в этой же парадигме, подготовив смену так хорошо, как смог. Первый, к слову, женился на весьма достойной индианке, красивой и весьма умной. А второй — на дочери дома Айсиньгьоро, тоже достаточно интересной. Обе не только улучшали, как говорится, «породу» за счет личных качеств, но и несли много политических выгод. Император вообще крайне щепетильно относился к бракам всех своих детей и внуков. Сурово и безжалостно к чувствам. Не позволяя в это дело вмешиваться столь ветренным факторам. И к такому же приучал сына с внуком… и прочих…

— Алексей Петрович, тебе плохо? — подскочив, спросил кто-то из генералов.

— Как там ракета? — едва слышно спросил он.

— Летит пока. Ждем сигнала.

Император вымученно улыбнулся.

Чувствовал — время его заканчивается…

Минуты тянулись невыносимо долго. Самочувствие его стремительно ухудшалось. Казалось, что он вот-вот умрет и держится только на силе воле…

— Есть сигнал! — наконец, радостно воскликнул оператор.

— Как много еще предстоит сделать… — с трудом произнес свои последние слова Алексей умирая. А вокруг планеты полетел первый искусственный спутник, непрерывно долбящий морзянкой одно, странное, и никому непонятно почему выбранное императором слово: «Поехали!»