— Мы приехали?

— Да, мы приехали, — сказал Холден.

Кто-то открыл дверь снаружи. Он увидел улыбающиеся лица, людей, которые были счастливы видеть его живым. Позади всех он увидел лицо Лютера Стила.

— Дэвид. Рози.

Холден вышел из микроавтобуса, потом помог выйти Рози. Он шел через толпу, принимая поцелуи, пожимая кому-то руки и обнимаясь с кем-то, прямо к Стилу, который стоял, возвышаясь над толпой. Стил и Рози обнялись. Стил протянул руку, и Холден крепко пожал ее.

— Наконец-то. Как Кларк Петровски?

— Говорят, намного лучше. Он уже скоро встанет на ноги.

— Хорошо, — кивнул Холден. — Тебе удалось прочитать, что было в спичечном коробке?

— Да, только вчера. Тебе лучше самому посмотреть. После того, как вы поспите, нам надо поговорить, это важно.

— Если это важно… — начала Рози.

— Сначала идите поспите.

Лютер Стил отвернулся и пошел прочь.

Глава четырнадцатая

— Томас Эшбрук?

Он сидел против солнца и не видел, кто говорил. Мягкий женский голос шел как будто с неба.

Он поднял голову. Она была высокая, с невероятно длинными ногами и великолепным загаром. Бикини на ней было очень узкое и подчеркивало традиционные части женской анатомии, вместо того, чтобы их скрывать.

Небо уже покрывалось тучами, и казалось, что над островом скоро разразится буря. Холодный ветер продувал веранду отеля, и Томас Эшбрук удивлялся, как эта черноволосая девушка может стоять здесь просто так, почти голая.

— Меня зовут Том, а вы мисс…?

Он начал вставать со стула.

— Пожалуйста, сидите. Меня зовут Электра Димитропулос. Вы знаете моего отца. Можно подсесть к вам?

Он кивнул и принес ей стул. Она уселась, положила ногу на ногу. У нее явно торчали соски, и ему было даже как-то неудобно. Она заметила его взгляд и сказала:

— Сейчас холодно.

— Да, — кивнул Эшбрук.

Она открыла свой пакет, который держала в левой руке, и вытащила кусок длинной, ярко-зеленой ткани. Эшбрук думал, что она свернет из него юбку, но вместо этого она обернула ткань вокруг плечей и груди.

— Вы будете пить, мисс Димитропулос?

— Зовите меня Электра. А вы что пьете?

— Темное пиво, но я как раз хотел заказать чего-нибудь покрепче.

— Тогда закажите мне то же, что и себе.

Она достала сигареты и стала рыться в сумочке, пытаясь найти зажигалку. Эшбрук вытащил свою «Зиппо».

— Спасибо. Эти старые зажигалки кажутся вечными.

— О, да. Моей уже двадцать лет.

Он подозвал официанта.

— Демосфен говорил мне, что вы очень красивы, но я, естественно, думал, что для любого отца его дочка — самая красивая в мире.

Она улыбнулась и выпустила дым через ноздри. Конечно, курение — дурацкая привычка, особенно в молодости, но, по крайней мере, она курила по-настоящему, а не просто притворялась в угоду моде. Подошел официант. Эшбрук сказал несколько слов на греческом. Официант старательно повторил заказ на английском.

— Два бокала мартини. Хорошо, сэр.

Официант ушел, и Электра расхохоталась. Эшбрук улыбнулся.

— Ваш греческий не сравнить с его английским.

Она стряхнула пепел в пепельницу посередине стола. Ветер тут же унес пепел, и она улыбнулась, глядя, как он улетает.

— У меня для вас есть кое-какая информация, Том.

— Какого рода?

— Из Тель-Авива, из Вашингтона и все такое. Здесь слишком хорошо слышно. Когда мы выпьем, то пойдем в другое место.