— Но кто-то же должен… — снова начала Марси.

— Нет, никто не должен, — снова перебил ее Керни. — Я говорил это раньше и опять повторю. Охотиться за Маковски — это самое неблагодарное занятие сейчас. Властям нужно оказывать уважение, даже если человек, который стоит во главе, лжец и убийца.

— Так что же нам делать, Джеф?

— Показать людям, кто он есть на самом деле. Заставить ваших представителей в Вашингтоне отозвать его.

— Это называется импичмент, Джеф, — подсказала Линда.

— Вот именно. Импичмент — то, что нужно для этой твари.

— Что, если мужчины и женщины в Конгрессе не сделают этого? Наверняка, многие из них — хорошие люди, но что, если голосов этих хороших не хватит? Что тогда?

У Керни на языке вертелось слово, которым он мог бы ответить на все ее вопросы, но он сдержался, закурил и молча продолжал вести машину.

Глава семнадцатая

Первый телефонный звонок Митч Даймонд принял в пять тридцать утра, второй через полчаса. Первой позвонила Шавана Тули. Вторым — Том Эшбрук.

— Уже есть кое-что, — сказали Холдену, когда он проснулся от стука по палатке.

— Буду через пять минут, — ответил Холден.

— Это был Раннингдир? — спросила Рози Шеперд, лежа у Холдена на руке.

— Да, может, это звонок, которого Лютер ждал от племянницы жены своего двоюродного брата, или кого-то там еще. Пойдем.

— Дэвид?

В темноте палатки он едва различал ее лицо.

— Что случилось?

Рози рассмеялась:

— В нашем положении ты еще спрашиваешь, что случилось. Много чего случилось, дело не в этом. Я беспокоюсь за тебя. Ты разговаривал во сне.

— И что я сказал? — спросил Холден.

— Ты говорил об этой казни. О казни тех двоих «ударников».

— И что я говорил?

— Было непонятно, но ты как будто плакал.

Холден сел на постели.

— Я сама могла это сделать, Дэвид. Ты слишком добрый. Но если бы ты их не застрелил, они бы продолжали убивать невинных людей. Конечно, убийство — это плохо, но есть разница между плохо и еще хуже. Иногда со злом можно бороться только злом.

— Я знаю, Рози, — Холден обнял ее и поцеловал в волосы.

В пижаме и армейских ботинках Рози выглядела, по меньшей мере, странно. Она сидела на постели и курила.

Холден стоял рядом, рассматривая карты местности на стенах.

Лютер Стил стоял перед радиостанцией. Остальные, кто присутствовали на этом предрассветном совете: Билл Раннингдир, Том Лефлер, Рэнди Блюменталь и женщина-радистка, разбрелись по палатке.

— Я был здесь, когда звонили и в первый, и во второй раз, — начал Лютер Стил. — Шавана Тули — это родственница, о которой я вам говорил — работает в обслуге Белого Дома. В ту ночь, когда убили Рудольфа Серилью, Хобарт Таунс поднял Романа Маковски с постели. Маковски был очень раздражен, когда вернулся и приказал Шаване убрать постель. Той ночью с ним кто-то спал. Дворецкий заметил, что после встречи с Таунсом Маковски был просто в ярости. Здесь начинается самое интересное. Они смотрели фильм на видеокассете. Комедию. В конце играли «Звездно-полосатое», это взбесило Маковски больше всего. Он перевернул чашку с кофе на ковер и наорал на Таунса. Потом Таунс ушел, взяв с собой полдюжины своих агентов.

— Кассета, — спокойно сказала Пэтси Альфреди, — Серилья оставил нам кассету.