Глава двадцать седьмая

— Мой отец не придет. Он сказал, что надо быть психом, чтобы даже думать об этом. Люди, которые будут работать, чтобы вытащить этого англичанина, это люди Клайда из Харрингтона.

Дэвид Холден уже слышал это имя.

— Это Клайд Бернс? Да?

— Вы знаете его? — спросила Марси Девон.

— Слышал о нем. Он хороший руководитель, как я это понимаю. Чем-то похож на вашего отца. Почему вы хотите помочь этому парню Керни, а ваш отец не хочет?

— Дело не в этом. Мой отец помог бы ему, но у нас нет людей. У Клайда людей тоже совсем мало, у них были очень большие потери, когда прилетели эти чертовы армейские вертолеты. Но у меня нет выбора. Этот английский парень — черт, он говорил, что он канадец, а потом оказалось, что он из Невады — так вот, этот парень спас мою задницу, когда эти твари хотели подвесить меня на дереве.

Дэвид Холден спросил ее:

— Как он в деле? Вы же с отцом видели?

— Я знаю, что вы имеете в виду. Настоящий спец! Даже не знаю, как они взяли его живым.

Холден кивнул.

— Где Линда?

— В машине. Я подумала, там она будет в безопасности.

Дэвид Холден кивнул и через поле направился к серой в сумерках массе, в которой скоро узнал «Шевроле». Честер Литл, который посадил самолет на это поле, менял на своем грузовом самолетике колесо. Они прокололи его при посадке. Но Честер Литл был хороший пилот и, кроме толчка, ничего серьезного не случилось. Раннингдир, Лефлер и Блюменталь помогали ему.

В салоне зажегся тусклый свет, когда Линда открыла дверь, чтобы выйти из машины. Даже при неярком свете заходящего солнца он увидел, что она сильно изменилась. Никаких костюмов от Кардена или сшитых на заказ платьев. Джинсы, рубашка, волосы причесаны, но без укладки. В отличие от Элизабет, время тронуло ее. Но, увидя ее, Дэвид Холден чуть не заплакал. Он обнял Линду, поцеловал в щеку и долго не отпускал.

— Я приехал, как только получил сообщение.

— Дэвид! Ты… Я хотела позвонить, когда узнала про Элизабет, но подумала, что разревусь в трубку и…

Холден еще раз крепко обнял ее.

— Расскажи мне все о твоем друге. Если мы и сможем что-то сделать — надо торопиться.

Он посмотрел на Марси.

— Рядом с Харрингтоном есть место, где мог бы сесть этот самолет? Насколько я понимаю, его держат там.

— Да. И сесть, и взлететь, — сказала Марси.

Холден кивнул. Он кусал губы, ему было трудно говорить. Он повернулся к Линде:

— Рассказывай.

— Он — замечательный человек, и я люблю его, Дэвид.

Холден хотел сказать, что ему нужно только то, что касается дела, но он побоялся обидеть Линду и не стал ее перебивать.

— Этот шериф Хоумен, он работает на ФОСА? Наверное, это он захватил Джефа?

— Тогда неизвестно, жив ли он еще, — сказала Рози.

— Я уверена, что жив!

Рози настойчиво сказала:

— Я понимаю, как тебе тяжело, но ты не можешь знать, жив ли он. Я тоже надеюсь, что с ним все в порядке. Но он может быть мертв, а в этой операции будет ранено или погибнет много других людей.

Дэвид смотрел Линде Эффингем прямо в глаза. Он не слушал Рози и даже не думал об этом Керни. Линда молчала, но все было в ее глазах, в темных кругах под глазами. Холден представил Рози на ее месте, он ничего не сказал, а просто взял Рози за руку, как бы желая убедиться, что она здесь, с ним.

Запах новой машины смешивался с запахом табака. Они сидели в «Шевроле», не включая света, а Линда рассказывала:

— Я знаю, что он жив.