Ордей, элениец из Варденаиса, содержал притон в портовом квартале Дэлы. Этот кряжистый детина процветал, потому что воры-эленийцы чувствовали себя привольно в эленийской таверне, а также потому, что Ордей с охотой покупал у них разное добро за десятую часть цены – не спрашивая, откуда оно взялось.

– Нам бы заняться чем-нибудь новеньким, – Кааладор указал на Келтэна и Бевьера, с чужими лицами и в грубой разномастной одежде. – Среди полицейских, которым вздумалось порасспросить нас на всякие неудобные темы, оказался высокопоставленный чин из министерства внутренних дел. – Кааладор с ухмылкой взглянул на Бевьера, который одолжил лицо у одного из собратьев по сириникийскому ордену – зловещего вида рыцаря, который потерял глаз в Рендоре и прикрывал пустую глазницу черной повязкой. – Моему одноглазому другу наплевать на чины, а потому он попросту снес чиновнику голову своим забавным топориком.

Ордей покосился на оружие, которое Бевьер положил на стол рядом с пивной кружкой.

– Это, кажется, локабер? – спросил он.

Бевьер что-то проворчал. По мнению Келтэна, пристрастие Бевьера к драматическому искусству заводило его чересчур далеко. Одной черной повязки на глазу было более чем достаточно, но, поскольку Бевьер, будучи студентом, участвовал в любительских спектаклях, он явно забывал о чувстве меры, прилагая все старания, чтобы выглядеть как можно более опасным. Добивался он, однако, лишь того, что выглядел как маньяк с человекоубийственными наклонностями.

– По-моему, у локабера обычно рукоять длиннее, – заметил Ордей.

– Он не помещался у меня под рубахой, – проворчал Бевьер, – вот я и обрубил рукоять на пару футов. Так даже удобнее – если рубить им без перерыва. На вопли и кровь мне наплевать, так что я доволен.

Ордей содрогнулся и слегка позеленел.

– В жизни не видывал более гнусного оружия, – сознался он.

– Потому-то оно мне и нравится, – пояснил Бевьер.

Ордей перевел взгляд на Кааладора.

– Чем же ты и твои друзья подумываете заняться, Эзек? – спросил он.

– Мы хотели бы попробовать себя в разбое на большой дороге, – ответил Кааладор. – Свежий воздух, физические упражнения, здоровая пища и никаких полицейских в округе – что-то в этом роде. За наши головы назначили солидную цену, а сейчас, когда император разогнал министерство внутренних дел, полицейскую работу возложили на атанов. Тебе известно, что атана невозможно подкупить?

Ордей мрачно кивнул.

– Ну да, еще бы, – сказал он. – Это просто ужасно. – Прищурясь, он зорко глянул на «Эзека», средних лет дэйранца. – Почему бы тебе, Эзек, не описать мне Кааладора? Не то чтобы я усомнился в твоих словах – просто все сейчас пошло наперекосяк, и все полицейские, которым мы платили, отправились либо в тюрьму, либо на плаху, так что нам приходится соблюдать осторожность.

– Меня это нисколько не оскорбляет, Ордей, – заверил Кааладор. – Я и сам бы не стал доверять человеку, который не соблюдает осторожность. Кааладор – каммориец, с курчавыми волосами и красным лицом. Человек он плотный – широкие плечи, толстая шея и брюшко.

Ордей хитро сощурился.

– Что именно он тебе сказал? Повтори слово в слово.

– Стал-быть, так, господин хороший, – начал Кааладор, чрезмерно подчеркивая простонародный выговор, – старина Кааладор, такое дело, сказывал нам покалякать с парнем по имени Ордей – энтот, стал-быть, Ордей прям до потрохов знает всю тутошнюю воровскую братию.

Ордей рассмеялся, явно вздохнув с облегчением.