Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

    – Ух, ты! – проскрежетал мерзкий голос. – У тебя и жена есть, как это ты умудрился ее спрятать? Такую зелененькую красотку? Дочь дриады, небось? – и раздался мерзкий скрежещущий звук – наверное, смех.

    – Зелено-беленькая… Она не сможет развлекать меня так долго, как твоя волчица.

    – Не слушай его, Седрик – тихо приказала я.

    «Не слушаю», – получила я безмолвный ответ.

    Вампы окружали нас, отшвыривая стулья. Я смотрела только vis-зрением, Седрик тоже. Я очень хорошо чувствовала его, почти читала мысли; думаю, он так же знал, что происходит со мной. Мы отступили к стене за сценой, вынуждая вампов взять нас в полукруг. Абшойлих что-то стрекотал, но его слова не доходили до сознания. Судя по тому, как двигалась чернота внутри него и других вампов, они изменяли свои тела, пытаясь нас напугать. Об этом я прочитала еще в своих фотокопиях – что, общаясь с вампом, лучше смотреть на него vis-зрением, чтобы он не мог обольстить красотой или напугать жутким уродством.

    Наконец они выстроились полукругом, считая, что загнали нас, я все это время прятала кружку, выставляя руку с кинжалом.

    Сейчас! Я крутнулась, разбрызгивая воду так, чтоб попало на всех.

    – Люмене глорис! – радостно крикнула я, вкладывая силу в эти два слова. Я б могла крикнуть хоть: «Happy birthday», – но именно на «Люмене глорис» у меня была выработана генерация белой силы.

    Вода, ставшая одним целым со мной, откликнулась на призыв и из брызг-искорок превратилась в яркое пламя, ослепляя вампов и прожигая в них сквозные дыры.

    Раздался яростный вой, черные щупальца корчились, пытаясь затянуть чернотой полученные от света дыры, и не могли. Те, кто был с моей стороны, осели на пол и конвульсивно дергались, со стороны Седрика получили меньшую дозу и пытались все же ринуться в бой. Он выстрелил, а затем пустил в ход меч, дерясь сразу с тремя или уже двумя, и тут… Центр этого черного монстра – Абшойлих, стоявший поодаль и позволявший своим выкормышам делать грязную работу, ринулся на нас, вернее на меня.

    Каким-то чудом я ухитрилась совместить vis-зрение и обычное, при ближнем бое все же нужно четко видеть противника, а не размытое очертание его ауры. Абшойлих был действительно омерзителен, он сочетал какую-то извращенную, уже саму по себе мерзкую красоту с уродством бешеного зверя. Маленький рост, как у пятнадцатилетнего юноши, узкое лицо с высокими скулами, тонкий прямой нос точеными ноздрями, огромные желтые глаза, тонкие губы и рот, полный острых зубов, как у акулы. Все это отпечаталось в моей памяти за доли секунды. Ни у кого, ни до, ни после, я не видела такого безумно-ненавидящего лица. К счастью, ему не удалось меня напугать – я хорошо поработала над собой в тот день и воспринимала все, как будто смотрела фильм в кинотеатре. На одних инстинктах я убралась с его дороги, заскочив за спину Седрику, который смог упокоить одного, и теперь наших врагов было четверо – двое из тех, с кем дрался Седрик, один все же оклемался после моего окропления, и Абшойлих…

    Этот мелкий урод отдал мысленную команду своим выкормышам, и они синхронно набросились на Седрика.

    Мы с Абшойлихом оказались один на один.

    – Думаешь, Вайс, [18] что сможешь победить меня? Ну давай! Давай! – сказал он звонким мальчишеским голосом. На телесном уровне он превратился в подростка. Никогда не любила этаких «возвышенных лиц» с большими глазами и тонкими чертами лица…

    – Ну же! Давай! – не унимался он.

Быстрый переход
Мы в Instagram