Он хочет возразить – я вижу, как напрягаются его губы и хмурятся брови, – но так ничего и не говорит. Сомневаюсь, что у него еще остались силы со мной спорить. Он едва держится на ногах.

– Мне нужно собрать животных. Теперь, когда их стало меньше, я, пожалуй, смогу привязать их к фургону. Уилла посадим на Даму… По крайней мере на сегодня.

– Я могу согнать их, Джон, – предлагает Уэбб. – Уилл мне поможет.

– Я сам пойду, Уэбб. Но ты можешь сходить со мной. Иди рядом, вот как сейчас. Я буду на тебя опираться, – говорит Джон. – Соберем их вместе.

– Джон, отправь мальчишек одних. Тебе бы присесть, – не унимаюсь я.

– Наоми. – Его голос звучит тихо, а глаза смотрят ласково. – Их легко спугнуть, и мне нужно всех проверить. Я оставил их без присмотра на два дня.

Я смотрю им вслед, пока они медленно пересекают круг и удаляются за ивовые заросли. Через пять минут Уэбб возвращается, но без Джона.

– Пап! – кричит он. – Папа! У мистера Лоури пропали все мулы! И Котелок с Дамой тоже! Все пропали! Мы нашли только колышки. Они все выдернуты! Как будто кто-то пошел за животными и спугнул их. – Братец шмыгает носом, заливая слезами чумазые щеки. – Мы поискали вокруг. Джон позвал Даму свистом, но она не пришла.

– А где теперь Джон? – ахнув, спрашиваю я.

– Не хочет бросать поиски, но только он совсем слаб. Послал меня рассказать мистеру Эбботту.

Мои братья, папа и Эбботт расходятся веером, все расширяя круг поисков, но через четверть часа все возвращаются в лагерь ни с чем. Джон с ними, но он весь посерел и ссутулился. Мистер Эбботт велит ему сесть, пока не упал. Уже то, что он беспрекословно слушается, говорит о том, как ему плохо. Я кидаюсь ему навстречу, сдерживая слезы. Мистер Эбботт трубит в рог, собирая весь караван, чтобы рассказать о случившемся. Многие искренне сочувствуют и волнуются, и большинство мужчин – те, что здоровы, – вызываются еще немного поискать. Но все возвращаются с пустыми руками. Я собираю палатку Джона и его вещи, уговаривая его поберечь силы. Но когда Эбботт пытается убедить его, что тут уже ничего не поделаешь, Джон качает головой.

– Нужно идти дальше, – не сдается мистер Эбботт. – Мы два дня здесь простояли, дожидаясь, пока ты и все остальные поправятся. Впереди долгая дорога через сухую землю. Караванов много, и если подождать еще, то и травы не останется.

Джон не двигается, ошеломленный и сгорбленный, и смотрит на Эбботта, опираясь локтями на колени и сжав руки в замок. Потом он медленно поднимается с мрачной решимостью на лице. Вместо того чтобы спорить, Джон поворачивается к папе.

– Вы можете одолжить мне мула, мистер Мэй? – говорит он.

Эбботт возмущенно шипит, но я успеваю его опередить.

– Тебе нельзя ехать, Джон. Ты едва на ногах держишься. Ты еще не поправился, – в ужасе возражаю я.

– Я должен. Если я не найду своих животных, то не смогу идти дальше.

Он не называет меня по имени и не обращается ко мне напрямую, но его взгляд встречается с моим, и я слышу то, что осталось несказанным. Если нас и впрямь ждет общее будущее, ему нужно основание, на котором мы его построим.

– Тогда я тоже поеду, – объявляю я.

– Наоми! – рявкает папа. Его лицо помрачнело, зубы сжаты. – Довольно!

– Кто-то же должен с ним поехать! – кричу я.

– Я поеду, – сквозь слезы предлагает Уэбб. – Поеду и найду их.

Расстроенный и заплаканный, он уверен, что подвел Джона.