– Чарли! Возьми мою лошадь. Скачи к ним навстречу. Скажи, что я друг.

Чарли не спорит, просто хватается за гриву Дамы, запрыгивает к ней на спину и устремляется навстречу всадникам. Бедняга Уайатт, наверное, думает, что ему пытаются отрезать путь к отступлению. Он кричит мне, и я машу ружьем, надеясь успокоить его.

Котелок заходится испуганным ревом.

– Спокойно, Котелок, – одергиваю его я. – Это Плут и Тюфяк. Мы же с ними знакомы.

Но к нам мчатся не только Плут и Тюфяк. Котелок продолжает реветь и лягаться. Я умоляю его успокоиться. Если он бросится бежать, у меня не хватит сил его остановить.

На секунду мне становится страшно за Чарли, который мчится навстречу своим на чужой лошади и в кавалерийском головном уборе, но он гикает, приветствуя родных, и воины-пауни придерживают коней, бросив погоню за Уайаттом, хоть и не останавливаются. Уайатт добирается до меня и спрыгивает с Плута еще до того, как тот замирает. Мальчишка потерял шапку, но умудрился удержаться в седле и не потерять Плута и Тюфяка, которые готовы сорваться с места, опасаясь приближающихся пауни.

– У них ваши мулы, Джон, – сообщает Уайатт, тяжело дыша. – И, если я правильно понял, отдавать их они не планируют.

Меня охватывает гордость за этого мальчика. Он не растерял чувство юмора и остроту языка, хотя его лицо блестит от пота, а глаза широко раскрыты от страха. Мы молча наблюдаем за приближением воинов, не строя никаких планов. Просто ждем, что будет дальше. Пауни залиты кровью, их пони покрыты пылью. Через спины трех лошадей перекинуты мертвые тела. Чарли уже не радуется и не улыбается. Он зовет меня на родном языке, и окружающие его воины озадаченно хмурятся. Они не понимают, кто я такой. Как всегда.

– Джон Лоури, это вождь Собачий Клык. Мой дядя. Он нашел твоих мулов, – говорит Чарли.

Человек по имени Собачий Клык фыркает и хмурится. Думаю, он не согласен с тем, что мулы все еще мои. Голова вождя выбрита, кроме небольшого участка на макушке, откуда торчит спутанный черный хохолок. Его взгляд скользит по моей фигуре, оценивая, насколько я силен. Он втягивает носом воздух и надувает грудь.

– Кирикии раасакитаа? – «Из какого ты племени?» – спрашивает Собачий Клык.

– Пауни тат, – отвечаю я. – Но у меня нет деревни. Нет людей. Нет скво. Только эти мулы.

Я показываю на семь животных, пересчитывая их по головам: Бумер, Будро, Самсон, Далила, Гус, Джаспер и Юдифь. Тягача, Лассо, Везунчика, Уголька и Перчика я продал капитану Демпси.

– Мы их нашли, – возражает Собачий Клык.

– Я знаю. Но они мои. Мальчишка подтвердит.

Я предпочитаю не называть его Чарли. Может, это имя дал ему капитан Демпси, и я не хочу оскорблять мальчика, называя его «белым» именем при вожде. Чарли спрыгивает с моей лошади и подводит ее ко мне, но не предпринимает попыток собрать моих мулов.

– Мой племянник говорит, ты ведешь дела с Демпси, – говорит Собачий Клык. Он произносит имя Демпси, отделяя последний слог, как будто это название моря, а не толстопузый малый, командующий фортом в глуши.

– Да. Уже много лет. Но теперь я отправляюсь на Запад. Со своими мулами.

– Теперь это наши мулы, Джон Лоуди, – встревает в спор воин, у которого на голове красуется такой же хохолок, как у вождя, а на копье – чужой скальп.

Кто-то называет его Скунсом. Имя ему подходит. «Р» в моем имени он заменяет на «д», но это не мешает Уайатту понять, что мне бросили вызов.