– Я тут думал, какое бы нам выбрать название, Джон, – объявляет он. – «Мулы Лоури – Мэй». А вот такое будет клеймо. – Он берет палочку и рисует на земле объединенные в одну эмблему буквы «Л» и «М».

– Хорошая идея, – кивает Джон. – Мне нравится.

– Ты тоже можешь вступить в долю, Уилл, – добавляет Уэбб, чтобы тот не чувствовал себя лишним.

– Я не хочу разводить мулов, – отвечает Уилл. – Я хочу охотиться целыми днями. Стану траппером, как Дэниэл Бун.

Уилл не выпускает из рук лук и стрелы и постоянно во что-то стреляет. Уэбб таскается за ним, повторяя, что теперь его очередь, но на самом деле ему приятнее возиться с мулами, чем упражняться в стрельбе. У него даже есть лассо, которое он то и дело раскручивает над головой, когда едет верхом. Плут и Тюфяк давно привыкли к тому, что он постоянно вертится в седле, а бедняжка Герта попадает в аркан по несколько раз на дню.

– На свете нет ничего лучше мулов, правда, Джон? – спрашивает Уэбб.

Мечты Уилла его мало занимают.

– Ох, не знаю, Уэбб. Может, кое-что и найдется, – отзывается Джон.

Он бросает взгляд на меня, а Уэбб морщит нос.

– Что-то ничего в голову не приходит, – надувается он. – Совсем ничего.

– А как же мамины песни, булочки с черникой и рисунки Наоми? – возражает Уилл, как всегда пытаясь уладить спор.

– Да, это я люблю, – соглашается Уэбб. – Вот бы сейчас булочку с черникой. А что ты любишь больше всего, Джон?

Джон ерзает, смущенный таким личным вопросом.

– Тут надо подумать, – отвечает он, а мама приходит ему на выручку:

– А я больше всего люблю пирог с пахтой, бирюзовый цвет, смех Уэбба, молитвы Уилла, храбрость Уайатта, дерзость Наоми, папину любовь, сопение Ульфа и дружбу Эмельды. – Мама улыбается ей, чтобы вовлечь ее в разговор.

Колдуэллы, Бингамы и Эбботт пришли к нашему костру попить кофе и побеседовать. С тех пор как караван разделился, нам всем стало как-то одиноко, и по вечерам люди начали собираться вместе, почти как в начале пути.

– Еще я люблю рассказы Уоррена, добродушие Элси и терпение Джона, – добавляет мама, глядя на последнего с извиняющейся улыбкой.

Она права. По отношению к Уэббу Джон терпелив, точно Иов.

– А ты что любишь, папа? – спрашивает Уэбб, превращая разговор в своего рода игру.

Отец перечисляет небольшой список: свежее мясо, крепкий сон, чистую воду и легкую дорогу. Все то, чего нам в последнее время не хватает. Все по очереди отвечают на вопрос, и, когда игра заканчивается, все мы испытываем прилив меланхолии и голода после напоминания о яблочных пирогах, мягких перинах и купании в теплой ванне посреди кухни. Элси Бингам засыпает на боку, устроив голову у мужа на коленях и положив руки на подросший живот.

– Споешь нам песню, мам? – просит Уэбб, когда все умолкают.

Мы устали, но никому не хочется вставать и готовиться ко сну.

– Сегодня я петь не смогу, Уэбб. В горле першит. Я спою завтра, когда кашель пройдет, – говорит мама.

– А Уоррен в дозоре, так что он не сможет рассказать нам историю, – вздыхает Уэбб. – Джон, может, ты знаешь какие-нибудь истории?

Дюжина взглядов устремляется на Джона. Байки Эбботта мы слышали столько раз, что уже надоело, а папа, хоть убей, не умеет рассказывать. Джон ставит на землю чашку и выпрямляется, как будто готов обратиться в бегство.

– Пожалуй, знаю, – отвечает он так тихо, что все подаются вперед, чтобы его расслышать.