Вскоре появился служитель здания и объявил, что пора закрывать зал. Даже врач устал щупать мой пульс. Друзья, которые любили меня за то, что я стал знаменитым и успешным и ловко выкрутился на суде, хлопали меня по плечу, желали всего хорошего и угрожали скорейшими свиданиями за кофе и пивом в том или ином заведении на свободе.

Томас поинтересовался, что он еще может для меня сделать.

— Ничего, спасибо, — ответил я, — теперь все будет нормально.

Мне стало жаль его. Теперь ему предстояло, как и всем, снова изо дня в день улаживать свои проблемы. Когда меня, наконец, оставили в покое, я тоже пошел. Куда? Я знал лишь одну дорогу, и она вела в камеру, но на нее я только что потерял право. Меня лишили моего места лишения свободы. Тем самым меня, убийцу, довели до последней стадии апатии.

В тюремном корпусе меня поджидал сюрприз в лице молодого председателя коллегии присяжных. Мы холодно пожали друг другу руки. Его звали Михаэль Фабиан, и он работал учителем в школе для трудновоспитуемых подростков.

— Я верю вам и считаю вас убийцей, — сказал он.

— Знаю, — произнес я, — но какое это имеет теперь значение?

Не улыбнувшись на мои слова, он поинтересовался, зачем я сделал это.

— Слишком поздно, — ответил я. — Я был готов обнародовать свой план и тем самым поставить на нем крест. Однако кто-то выкрал из ячейки в камере хранения мои вещественные доказательства.

— Выкрал? — удивился он. — Кто же?

Мне показалось, что он прекрасно знает ответ на данный вопрос. Однако я сразу понял, что ошибся. Он работал учителем в школе для трудновоспитуемых подростков и был хорошим человеком. И он в отличие от меня сохранял способность мыслить логически. В этом состояло его преимущество.

— Похоже, кто-то узнал код, — предположил я и добавил: — Что в принципе невозможно.

— Вы никому его не сообщали?

Я покачал головой:

— Я действовал в одиночку.

— Уверены?

Нет лучшего вопроса, чтобы заставить человека засомневаться. Тем не менее я кивнул.

— Кто мог быть заинтересован в том, чтобы уничтожить ваши доказательства?

— Никто.

— Точно?

Черт возьми, я просто убежден в том, что теперь это не имеет никакого значения!

— А кто устроил спектакль с убийством по просьбе жертвы? Откуда взялись свидетели? Кто состряпал переписку по электронной почте? — продолжил допытываться он.

Михаэль Фабиан задавал сложные вопросы. Я не знал, с какого конца мне подобраться к решению загадки. В хорошем детективном романе мы с ним, дружно взявшись за дело, распутали бы этот клубок.

— Мне пора, — сказал я.

На прощание он крепко пожал мне руку.

— Мне кажется, я догадываюсь, что хранилось в той ячейке, — заметил он.

— Вряд ли вы ошибаетесь, — проговорил я.

Никто из нас ни разу не улыбнулся. Мы уважали друг друга.

Охранник отпер дверь моей камеры. Он дал мне пару часов, чтобы проститься с местом моего предварительного заключения. Я лег на спину, наблюдая, как поток воздуха из вентиляционного отверстия под моей кроватью гоняет похожие на сахарную вату пыльные комки. Я думал о том, как мне пережить вторую стадию моей апатии, и вдруг заметил на полу что-то белое. Предмет показался мне знакомым, хотя я не мог вспомнить, что бы это могло быть.

Я полез под кровать и достал оттуда разорванную салфетку, которая провела на моей подушке не одну ночь.