- Привет. Да уж, немного сыровато.

- Немного, - согласился Лахли. - Такой леди, как вы, не стоило бы выходить в такую погоду с непокрытой головой.

- Ух ты, сразу видно чуткую душу! - Она игриво провела пальцами по его руке. - И то сказать, была бы пара лишних монет, купила б я себе славную модную шляпку от дождя.

- Надо же, какое совпадение, - снова улыбнулся Лахли. - У меня как раз случилось несколько лишних монет. Она весело рассмеялась.

- И что может поделать леди, чтоб разделить такое богатство, а?

- Считайте, что это подарок. - С этими словами врач сунул ей в ладонь флорин.

Она опустила взгляд на лежащую в ее заскорузлой ладони монету и застыла с открытым ртом.

- Флорин? - Эта жалкая пьянчужка держала в руке монету, стоимость которой равнялась двадцати четырем пенсам: в шесть раз больше той цены, за которую она продавала себя этой ночью. Или, пользуясь другой мерой, стоимость шести стаканов джина. Полли покосилась на Лахли с неожиданной подозрительностью. За что это вы даете мне цельный флорин, а? - Жадность боролась с опаской на ее маленьком, некогда изящном лице.

Джон Лахли одарил ее теплой улыбкой.

- Это маленький знак признательности. От нашего общего друга. Эдди шлет вам свой привет, мэм. - Он дотронулся рукой до козырька своей мятой кепки. До него дошло, что еще один наш общий приятель, молодой человек по имени Морган, одолжил вам несколько принадлежавших ему писем. Эдди не терпится перечитать их, видите ли, вот он и попросил меня, не откажу ли я ему в любезности переговорить с вами насчет того, чтобы продать их ему нынче вечером.

- Эдди? - поперхнулась она. - Ох, мамочки! Чтоб мне провалиться, это, значит, все письма!

Мейбрик сжал рукоять ножа в кармане и улыбнулся.

Джон Лахли отвесил этой грязной маленькой шлюхе шутовской поклон.

- Считайте этот флорин обещанием будущей награды вашей щедрости в этом... гм... деликатном деле.

- Ну... да, я, можно сказать, женщина деликатная. И то сказать, мистер Эдди очень добр, что послал цельный флорин в знак расположения. Но тут вон оно что: нету у меня при себе этих писем нынче. Схожу да заберу их, вот как. Оно ведь как: припрятала я их, для Моргана-то, - поспешно добавила она.

- Ну разумеется, мадам. Но мы ведь встретимся после того, как вы их заберете? Назовите время и место, и я принесу вам награду гораздо более щедрую, чем этот жалкий флорин.

- А то как же! Дайте мне на все про все ночь, идет? Может, встретимся утром, а?

Мейбрик снова стиснул нож, на этот раз от ярости. Нет! Он не в силах ждать целый день! Эту шлюху надо покарать сейчас! Этой же ночью! Джон Мейбрик словно видел перед собой свою обнаженную жену в объятиях любовника, и это видение жгло его, распаляя острое желание убить эту грязную потаскуху, выставляющуюся перед ними так, словно она достойна дышать с ними одним воздухом. Полли Николз, какая-то жалкая шантажистка, грязная шлюха...

- Вы должны понять, - говорил ей тем временем Джон Лахли. - Эдди действительно не терпится перечитать эти письма. Я встречусь с вами здесь же, сегодня ночью. Не позднее, скажем, полчетвертого утра. Этого времени вам с избытком хватит, чтобы забрать письма, купить себе что-нибудь выпить и поесть, возможно, даже купить себе красивую новую шляпку, чтобы защитить ваши прекрасные волосы от этого жалкого дождя.

Она возбужденно закивала:

- Да, да, это в самый раз, полчетвертого утра, не позже. Буду, буду я здесь и письма прихвачу.

- Очень хорошо, мадам. - Лахли снова шутливо поклонился ей. - Только не забудьте про шляпку от этой сырости. Нам не хотелось бы, чтобы вы простудились до смерти в такую сырую ночь, как эта. - Губы его скривились в безмолвной улыбке.

Обреченная шлюха беззаботно рассмеялась:

- Ох уж нет! Этого не надобно! Может, хотите пройтись куда, где сухо да тепло, а? - Она провела рукой у Лахли в паху.

Это даже развеселило Мейбрика: надо же, эта грязная маленькая потаскушка продает себя тому, кто несет ей смерть.