Скитер взялся за ручку очередного сундука и сунул его на транспортер, очень жалея о том, что не может добраться до того, кто утащил Йаниру из той потасовки. Наверняка все было подстроено. Организовать всеобщее смятение, пристрелить ее под шумок... Вот только кто-то сорвал эту попытку. Кто утащил ее? Стрелявший? И зачем? Прикончить ее в тихой обстановке, в свое удовольствие? Или для чего-то еще? Скитера мучили эти вопросы без ответов, но не думать над ними он тоже не мог. Слишком многим он был ей обязан.

Скитер снова смахнул пот со лба. Еще несколько минут, одернул он себя. Еще несколько минут, и Врата отворятся, весь этот чертов хлам окажется по ту их сторону, и он сможет вернуться на станцию, чтобы прочесать ее самым мелким гребнем, когда-либо изобретенным человечеством.

А пока...

Созерцание балагана, творившегося за барьерами, помогло ему чуть отвлечься от этих мыслей, а наблюдение за находившимися по эту сторону барьера туристами заняло оставшуюся часть сознания. Он внимательно вглядывался в лица, высматривая хоть какие-то зацепки, хоть какие-то черты сходства с тем большеглазым юнцом, что стрелял из допотопного пистолета. Зеваки обступили зону регистрации такой плотной толпой, что полицейским пришлось образовать живой коридор, чтобы туристы, гиды, сотрудники "Путешествий" и носильщики могли прорваться на посадку. Шум стоял неописуемый. Стая обезьян не шла бы ни в какое сравнение с теми представителями рода человеческого, что столпились сейчас на Вокзале Виктория. И уж конечно, каждый из них мечтал о том, как будет с гордостью рассказывать когда-нибудь своим внукам: "Да, дети. Я был там. Я сам видел, как отправлялся первый "Потрошительский тур", и, уж поверьте старику, это было нечто..."

Это и впрямь было нечто.

Не родились, наверное, еще слова, способные доподлинно описать наэлектризованный ожиданием воздух, предвкушение исторического события, которое вот-вот свершится у тебя на глазах. Вообще-то Скитер любил возбуждение, даже искал его. Но это... Было в таком возбуждении что-то извращенное, это даже Скитер ощущал, а уж его, Скитера Джексона, моральный кодекс, формировавшийся в юртах монголов-якка, далеко не во всем совпадал с общепринятым. Интересно, что же будет твориться через неделю, в следующее открытие Врат? Когда все эти люди, а с ними еще сотня-другая вновь прибывших столпятся здесь, чтобы узнать, кто все-таки этот злодей?

Может быть, после того, как он протащит весь этот багаж сквозь Британские и вернется на станцию искать Йаниру, ему подрядиться носильщиком на пару недель в Денвер - чтобы глаза его не смотрели на всю эту мерзость? Врата Дикого Запада открываются завтра, а носильщиков в "Путешествиях" всегда не хватает. Вот бы только отыскать к этому времени Йаниру, и Маркуса, и Артемисию, и хохотушку Геласию...

"Если бы только!.."

Невыносимее всего были неизвестность и беспомощность. Ему не терпелось разделаться с этой работой, чтобы вернуться к поискам. Скитер еще раз вгляделся в толпу, на этот раз высматривая в ней кого-нибудь из Найденных. Любая новость лучше неизвестности. Увы, он не увидел там ни одного выходца из Нижнего Времени, если не считать тех, что таскали багаж. А это означало, что поиски пока не увенчались успехом.

Господи, да когда же наконец отворятся эти чертовы Врата?

Он покосился на огромное табло под потолком: пять минут. Судя по тому, как медленно тянулось время, табло вполне могло бы показывать и пять лет.