— Тебе придется быть нашей провожатой! Заодно покажешь, кто сражается за герцога, а кто — против!

Ралина ничего не ответила, лишь пришпорила коня, и они понеслись за ней к центральной площади Лларак-ан-Фоля.

И вот они оказались в гуще битвы. Воины в голубых мундирах, в доспехах из раковин гигантских морских животных оборонялись против толпы крестьян, во главе которых дрались профессиональные солдаты в пурпурно-коричневой форме.

— Голубые — за герцога! — крикнула Ралина. — Коричневые — городская стража. Они всегда соперничали друг с другом!

Коруму не хотелось убивать. Он не испытывал враждебных чувств ни к крестьянам, ни к солдатам, которые сами не знали, почему они дерутся; не могли понять, что являются слепыми орудиями Хаоса. Наверняка эти люди просто озлобились, когда священников Урлеха выгнали из города, и сейчас нашли выход своей злобе.

Но Ралина повела своих всадников в атаку. Держа копья наперевес, кавалеристы врезались в толпу, прокладывая в ней широкую кровавую дорогу.

Большинство крестьян сражались пешими, и Корум, вынужденный принять участие в битве, рубил боевым топором направо и налево, видя изумленные лица тех, кто пытался остановить его. Лошадь вадагского принца встала на дыбы, заржала и вновь помчалась вперед, оставляя под копытами трупы. Отряд прорвался вперед сквозь ряды противника и соединился с воинами в голубых мундирах.

Корум почувствовал облегчение, увидев, что многие крестьяне побросали оружие и разбежались в разные стороны. Городская стража продолжала сражаться, и теперь Корум заметил среди них священников. Человек небольшого роста, почти карлик, на большом пегом скакуне одобрительно закричал, приветствуя неожиданных союзников, и взмахнул огромным мечом. По богатым одеждам маленького человечка Корум догадался, что это — герцог.

— Бросайте оружие! — крикнул он солдатам. — Сдавайтесь, и я вас помилую!

Один из стражников поднял голову, нерешительно посмотрел на свою саблю и бросил ее на зеылю. В ту же секунду священник, стоявший сзади, одним ударом снес ему голову с плеч.

— Стоять насмерть! — закричал он. — За Хаос! Лучше погубить тело, чем душу!

Оставшиеся в живых солдаты городской стражи явно потеряли интерес к битве.

Один из них повернулся к священнику, и глаза его зажглись ненавистью. Лезвие меча со свистом рассекло воздух, и служитель Урелха упал. На его шее зияла огромная кровавая рана.

Корум повесил боевой топор на луку седла. Сражение практически закончилось. Копьеносцы Ралины и воины в голубых мундирах окружили солдат, не желавших бросать оружие, и вынудили их сдаться в плен.

Ралина присоединилась к Коруму и Джерри-а-Конелю, а через несколько минут к ним подскакал маленький человечек на большой лошади. Кот Базилий, все еще сидевший на плече Джерри, выглядел скорее удивленным, чем испуганным.

— Я — герцог Гвелин Бедвильральский, — представился карлик, обращаясь к Ралине. — За помощь твою премного благодарен. Токмо не из Айвиша ты, и в Адвине воины столь славные мне неведомы, а из прочих княжеств, услыхав про мои невзгоды, никогда не успел бы ты, рыцарь, прискакать мне на помощь.

Ралина сняла шлем и тряхнула волосами. Она улыбнулась, но ответила герцогу так же торжественно:

— Неужель не узнал ты меня, герцог Гвелин?

— Прости, но память меня подводит. Она рассмеялась.

— Сколько воды утекло! Я — Ралина, которая вышла замуж за твоего брата…

— Княжество Алломглильское! Но мне сообщили, что маркграф погиб при кораблекрушении.

— Да, — ответила она, перестав улыбаться.

— Я думал, замок Мойдель давно поглотило море.