Он огляделся, желая убедиться, что на этой равнине враг не подойдет к лагерю незамеченным. Как бы старательно вражеские воины ни прятались среди зарослей на полях, дозорные заметят их задолго до того, как они подползут поближе. Вполне безопасное место для стоянки, подумал хан и спешился, отдавая приказы.

За его спиной племена занимались привычным делом. Семьи ставили юрты, и прямо на глазах вырастал их собственный монгольский город, появлялся на свет из повозок, окруженный блеющими и мычащими стадами. Совсем скоро подъехала кибитка Чингиса, и в воздухе разнесся аромат жареной баранины.

Вдоль ряда юрт шел Арслан вместе с сыном Джелме. Под их взглядами воины расправляли плечи, прекращали пустую болтовню. Чингис одобрительно наблюдал за ними. Когда Арслан и Джелме подошли поближе, он улыбнулся.

— Я никогда еще не видел такой плоской земли, — произнес Арслан. — Здесь негде укрыться и некуда отступать, если вдруг противник окажется сильнее. Мы как на ладони, открыты со всех сторон.

При словах отца Джелме поднял взгляд, однако ничего не сказал. Арслан был раза в два старше остальных военачальников и командовал разумно и осмотрительно. Он никогда не подстрекал племена к вражде, все уважали его умение и боялись горячего нрава.

— Мы не отступим, Арслан, — весело ответил Чингис, хлопнув его по плечу. — Выманим тангутов из города, а если они не захотят выйти, я велю построить земляную насыпь высотой с крепостную стену и въеду в Иньчуань. Будет на что посмотреть, правда?

Арслан сдержанно улыбнулся. Он вместе с несколькими другими воинами подъезжал к городу так близко, что лучники пытались достать их стрелами. Тщетно.

— Эта крепость похожа на гору, повелитель. Ты сам увидишь, когда подойдем поближе. На каждом углу высокая башня, а в стенах бойницы, из которых выглядывают лучники. Попасть в них будет не так-то просто, сами же мы станем легкой мишенью.

Веселое расположение духа покинуло Чингиса.

— Я решу после того, как сам взгляну на город. Если они нам не покорятся, уморим их голодом.

Джелме согласно кивнул. Он вместе с отцом приближался к Иньчуаню, чувствовал за собой его тень. Привыкшего к бескрайним степям воина тревожила и пугала мысль об огромном людском муравейнике. И как они там живут?

— Каналы ведут в город, повелитель, — заметил Джелме. — Через туннели с железными решетками. Мне сказали, что их используют для слива нечистот. Может, это и есть слабое место крепости.

Лицо Чингиса просветлело. Он устал после целого дня в седле. Вначале нужно поесть и отдохнуть, а завтра будет достаточно времени, чтобы спланировать нападение на город.

— Мы что-нибудь придумаем, — пообещал хан.

ГЛАВА 7

По приказу Чингиса молодые воины каждый день кружили у городских стен, испытывая собственную храбрость. Они не роптали, самые отважные даже заезжали в тень крепости, мчались галопом под градом вражеских стрел. Эхо разносило над полями громкое улюлюканье и крики монголов, но за три дня только одному тангутскому лучнику удалось сделать точный выстрел. Да и то всадник удержался в седле, сел прямо, выдернул стрелу, застрявшую в доспехах, и с презрением бросил ее на землю.

Чингис вместе с темниками и нукерами тоже подъезжал к городу, однако никаких соображений относительно взятия у него так и не появилось. Даже устья труб, через которые каналы втекали в город, были защищены железными брусьями толщиной в человеческую руку, вделанными в камень. Чингис подумал, что его воины могли бы пробить лазейку в город; впрочем, даже мысль о том, что придется ползти темными туннелями, претила сыну степей.