Ивор направился в северную часть города, где жили в основном ремесленники и городская беднота. Там тоже было шумно: хозяйки готовили ужин, при этом они трещали, как сороки, по улицам и переулкам бегала галдящая детвора, а кузнецы торопились закончить свои работы до сумерек, и над северной окраиной стоял непрерывный звон от быстрых и звонких перестуков кузнечных молотков.

Парень жил в землянке. Как она ему досталась, про то неизвестно, но в Ольвии с жильем было худо. Разрешение на строительство в основном получали переселенцы из Милета и других городов Эллады, а остальным — местным варварам и прочим — приходилось довольствоваться неказистыми жилищами на окраинах, довольно простыми по своему устройству. Это были землянки, выкопанные в материке, или полуземлянки с невысокими стенами из сырцового кирпича или камня. Пол был обмазан глиной и плотно утоптан, двускатные крыши покрывались камышом или соломой. Внутри помещений вырезались в грунте столики, лежанки, очаги, углубления для установки сосудов, небольшие ниши в стенках.

Оказалось, что он делил землянку с приятелем, которого звали Радагос. На языке скифов это значило Одноухий. Собственно говоря, так оно и было — левое ухо Радагоса какой-то вражина срезал под корень, скорее всего, ударом острого меча. Он был старше Ивора, чёрен, как галка, со слегка раскосыми глазами и явно вырос не из того корня, что юноша. Его длинные темные волосы до плеч уже слегка посеребрила седина, тем не менее он был по-юношески весел, говорлив и подвижен.

— Я так понял, тебя опять не покормили, — сказал Радагос, сноровисто ставя на стол, покрытый куском полотна, немудреный ужин. — Твой хозяин скряга и сукин сын.

— А еще он лазутчик персидского царя, — мрачно молвил Ивор.

— Да не может такого быть! — делано удивился Радагос.

— Будет тебе! Мы давно это знали, только Алким ничем себя не выдавал. А сегодня к нему в гости явился финикийский купец, шпион царя Дария, и поведал кое-что очень интересное…

И юноша передал Радагосу все, что он подслушал.

— Да-а, это новость. — Радагос помрачнел. — Очень плохая новость. На наших землях и так крови хватает, а тут еще Дарий… Что он здесь забыл? Шел бы на Элладу, там хоть есть чем поживиться.

— Что будем предпринимать?

— Думаю, первым делом нужно сообщить нашим вождям.

— Может, сразу к скифам?..

— Э-э, нет, к ним я не ходок, сам Иданфирс на меня имеет зуб, а тебе нужно быть здесь и внимательно следить за Алкимом.

— Зачем?

— Затем, что неплохо бы узнать, кого он сосватает персам на роль проводников.

— Ну, узнаем, а что дальше?

— Дальше будем исполнять приказания совета наших вождей, — отрезал Радагос. — Дело слишком серьезное, чтобы мы могли самостоятельно принимать ответственные решения. У нас есть старшие, они за все в ответе.

— Согласен, — немного подумав, ответил Ивор. — Значит, пора в путь… Завтра поедешь?

— Нет, сегодня. Прямо сейчас. Время не терпит.

— Будь осторожен.

— Обязательно буду. Теперь от меня зависит не только моя жизнь…

Пока Ивор ужинал, Радагос облачился в панцирь, состоящий из железных чешуек, рядами нашитых на кожаную основу так, что один ряд закрывал до половины другой (такой панцирь плотно прилегал к телу, не стесняя движений воина), и широкий боевой пояс с приклепанными к нему узкими металлическими пластинами. Это было несколько необычно — защитное оружие у припонтийских племен не имело широкого распространения; оно являлось принадлежностью лишь знатных воинов, и редко встречалось у рядовых.