|
Поместье было большим, за день приходилось преодолеть не менее восьми миль по дому и угодьям, чтобы успеть собрать и упаковать все, что можно вывезти. К тому же ей приходилось в одиночку перетаскивать и упаковывать дорогие сердцу вещи. Подъем тяжестей не преминул отразиться на ее состоянии. Натруженные руки, ноги и особенно спина болели не переставая. Перед сном Эва-Мари принимала ванну в родительской спальне, чтобы расслабить мышцы, но это слабо помогало от ноющей боли во всем теле.
Мейсон посмотрел в сторону коридора, ведущего к задней части дома. – Твой отец здесь? Она покачала головой: – Почему ты спрашиваешь? Боишься, что он опять раскричится? – Не-а. Снова эта милая улыбочка, вызывающее подозрение. Почему он так мил? – Просто ему вредно волноваться. По какой-то причине она чувствовала потребность защитить отца, хотя на этот раз Мейсон был прав. – Он вряд ли снова повысит голос. По крайней мере, так, как раньше, он не шумит. У отца был сердечный приступ шесть лет назад, и после этого ему пришлось научиться контролировать гнев. В глазах Мейсона не было и тени сочувствия, это разозлило ее еще больше. К счастью, она привыкла загонять все свои эмоции глубоко внутрь. – На самом деле я отвезла их в дом престарелых еще вчера. – Поднятая бровь Мейсона подтолкнула ее к дальнейшим объяснениям. – Я решилась на это, так как знаю, что там о них позаботятся. Хотя мне кажется, это должна делать я… – Ты работаешь? – спросил Мейсон. Изменение темы было слишком резким. – Что? – Работа у тебя есть? Тон Мейсона подразумевал, что она даже не знала, что это такое. Эва-Мари, конечно, не собиралась рассказывать ему о своей новой карьере. Он, вероятно, решил бы, что она сумасшедшая или заносчивая, и не поверил бы, что она может зарабатывать Бесплатный ознакомительный фрагмент закончился, если хотите читать дальше, купите полную версию
|
