– Я выйду, – сказал Тони.

Из-за дождя, который то начинал моросить, то вдруг прекращался, выступления оркестров прерывались уже дважды.

Зачем только он все это затеял? Надо было не раздумывать, а пользоваться моментом и сделать предложение, когда она этого ожидала!

Выступили еще два оркестра, а потом снова пошел дождь. Тони видел, как несколько зрителей на трибунах прикрыли головы его плакатами. Дождь усилился.

– Что будем делать, Джейк?

– По-моему, мы уже отсняли достаточно.

– Ты прав. – Тони поднял воротник куртки. От нее слабо пахло духами Алисии. – Можно паковать аппаратуру.

Выступавший в это время оркестр мужественно продолжал играть, но флаги повисли, а перья на шляпах музыкантов превратились в бесформенные серые комочки.

Зрители стали расходиться в поисках укрытия от дождя. Ветер гнал по полю мокрые розовые плакаты. Выступления снова были отложены до прекращения дождя.

– Эй, босс! – Джейк и звукооператор, оба в желтых пластиковых накидках, появились рядом с Тони, все еще стоявшим под дождем. – Пошли перекусим в буфете, пока не налетели ребятишки.

Тони отмахнулся – ему было не до еды. Даже если бы Алисия не уехала, из задуманного им ничего бы не вышло.

Он хмуро наблюдал за тем, как с поля убирали мусор – вместе с пластиковыми бутылками и картонными коробками служащие стадиона засовывали в мешки розовые плакаты. Мусор. То, что должно было стать самым романтическим на свете предложением руки и сердца, превратилось в обыкновенный мусор.

Рядом с Тони остановился грузовик.

– Мистер Доменико? Я привез воздушные шары. Куда выгружать?

Преодолевая сопротивление ветра, рабочие выгрузили три огромные сетки, в которых было две тысячи шаров. Чтобы шары не улетели, к сеткам был привязан тяжелый груз. Эти сетки не поместятся в автобусе, подумал Тони. Придется выпустить шары, а сетки вернуть в агентство.

Грузовик уехал. Тони остался один. Он прислонился к ограде стадиона и подставил лицо дождю.

Его первый и единственный романтический поступок потерпел полное фиаско. Почему он в тот момент, когда Алисия предложила отпраздновать окончание работы, не сказал – и это прозвучало бы совершенно естественно: «Если ты согласишься выйти за меня замуж, у нас будет для празднования еще один повод»? Они бы тогда же обручились, и он не стоял бы сейчас под дождем и не мучился оттого, что, может быть, вообще никогда ее больше не увидит.

Дождь лил Тони за воротник, и он решил, что пора уходить в укрытие. Взяв металлический складной стул, он уселся под козырьком входа на стадион. За спиной вдруг хлопнула дверца автомобиля, а потом послышались шаги. Тони вздохнул. Опять что-то привезли по его заказу?

– Тони. – Голос был женский.

– Алисия! – Она здесь. Вернулась! Он молча смотрел, как она осторожно обходит лужи.

– Ты промок.

– Дождь, – всё, что он мог сказать.

– Извини: я оставила тебя одного снимать этот конкурс. – Изо рта Алисии вырвалось облачко пара. – Профессионалы так не поступают.

– Ты замерзла, – заметил он, пропустив мимо ушей ее извинения. – Иди сюда. – Он распахнул куртку.

Алисия сосредоточенно стряхивала с зонтика влагу.

– Думаю, это будет не слишком разумно.

– Какое это имеет значение? Я хочу тебя обнять.

– Не больше, чем я, – выдавила Алисия и, просунув руки под куртку, обняла Тони.

– Алисия, – он закрыл глаза и подождал, пока она перестанет дрожать, – я люблю тебя.

Он поцеловал ее в макушку. Она отстранилась и заглянула ему в глаза.

– Почему же ты тогда не дал мне договорить? Ты же понял, что я чувствую.

– Я не хотел, чтобы ты лишилась.