Ринна попыталась придумать причину своей внезапной озабоченности. Но ничего иного, кроме того, что ей вместе с Энди поскорее нужно покинуть этот дом, прежде чем ее секрет будет раскрыт, не шло на ум. Ей хотелось раствориться, исчезнуть.

— Со мной все в порядке. Немного болит рука, вот и все.

Ринна прижала руку ко лбу. Как же все запуталось! Она должна уехать. Должна собрать вещи, должна подготовить Энди.

— Если вы не возражаете, я пойду наверх, — пробормотала она. — Мне нужно кое-что сделать перед тем… — в голове теснились какие-то обрывки мыслей. — Мне нужно кое-что сделать.

Мистер Мартин еще больше помрачнел.

— Вы плохо выглядите. Вам необходимо отдохнуть.

— Де… ти, — запинаясь, высказала она вслух свои путающиеся мысли. — Я должна подготовить Энди…

— Не беспокойтесь о детях. Тельма и я займемся ими. — Наблюдая за ней, мистер Мартин выглядел все более озабоченным. — Вы упали, Ринна. Вы уверены, что не ранены?

Настойчивость, с которой он проявлял заботу о ней, подсказала Ринне, что ее поведение граничит с помешательством. В надежде, что физическая боль приведет ее в чувство, она стиснула руки, при этом ее длинные ногти вонзились в ладони с такой силой, что ей потребовалось усилие, чтобы устоять на ногах.

— Да, спасибо. Пожалуй, я немного отдохну.

Повернувшись, она поймала на себе взгляд Трэвиса. И хотя взгляд этот был лишен каких-либо эмоций, у нее появилось ощущение, что он бросает ей обвинение. Весь его вид говорил о том, что он не испытывает к ней ни капли жалости.

— Извините. — Ринна поспешно отвела от него глаза и со всех ног бросилась бежать вверх по лестнице.

Глава 3

Следующие полчаса Ринна металась по комнате, хватая свои вещи и пытаясь кое-как рассовать их по чемоданам. Она думала лишь об одном: надо скорее покинуть этот дом. Содержимое ящиков туалетного столика она высыпала в коробку. Затем разбросала по кровати, вынутые из гардероба вещи. Запихнув часть вещей в чемодан и с трудом, закрыв крышку, она остановилась, чтобы перевести дух. К тревоге примешивалось чувство страха. Не обращая внимания на усиливающуюся головную боль, Ринна вновь принялась за дело, продолжив свои метания по комнате.

Наконец она остановилась и с силой ударила кулаком по ящику комода. От боли в руке глаза ее сразу наполнились слезами. Но она знала, что плачет совсем не поэтому. За какие-то несколько часов на ее долю выпало столько страданий — было от чего прийти в отчаяние. Эти слезы накопились в ней за долгие годы, и теперь пришло время дать им выход.

Слезы жалости струились по лицу Ринны. Она оплакивала девушку, лишенную невинности незнакомцем, порвавшую из-за этого с отцом; оплакивала все то хорошее, что ждало ее, сложись все иначе. Когда слезы иссякли, не чувствуя ничего, кроме опустошенности, она вытерла лицо и бросила на себя взгляд в зеркало. На нее смотрела безумная женщина. Ее длинные светлые волосы растрепались и торчали во все стороны. Пряди прилипли к вспотевшему лицу. Вокруг глаз размазалась тушь, а обычно румяное лицо стало белым как бумага. Темно-карие глаза лихорадочно сверкали.

Ринна пригладила волосы, присела среди разбросанных по кровати вещей и постаралась сосредоточиться. Пять лет назад она сбежала, не думая о последствиях, теперь же она взрослая двадцатишестилетняя женщина и должна заботиться о своем ребенке. Решение покинуть «Мартин Оукс» созрело. Она вынуждена уехать, но на вещи надо смотреть реально. Во-первых, ей некуда ехать. Поступив сюда, она сдала свою квартиру.