Не зная, что предпринять дальше, она махнула рукой в сторону лошади:

— Кажется, с ним придется повозиться.

— Да, — хрипло пробормотал Трэвис, не отводя от нее взгляда. — Придется повозиться.

О ком они говорят, о Стальном Кинжале? Она подняла на него карие глаза, взглянув из-под густых темных ресниц. Его взгляд был таким же пристальным. Затем он резко отпустил ее.

Она отошла в сторону и глубоко вздохнула.

— Я искала Энди.

— Он в сарае с моим отцом. — Слова звучали резко и отрывисто. Что с ним происходит? После нескольких слов, которыми они обменялись в машине, он вновь стал груб с ней.

Дэвид подвел жеребца к изгороди:

— Привет, Ринна, как ваш отец?

Ринна с радостью отошла туда, где Дэвид старался заставить Кинжала слушаться повода. Загородив рукой глаза от солнца, она ответила:

— Он поправляется, спасибо. А с каких это пор вы стали жокеем?

— С тех самых, как Трэвис не может заставить никого ездить на этом звере, — сказал Дэвид, смеясь. — Никто из тренеров не хочет даже прикасаться к нему. Иначе как Серым Дьяволом они его не зовут.

— Пусть Чарли даст ему остыть, а потом помоет его, — бросил брату Трэвис. — Остаток дня мы поработаем с молодняком.

Дэвид утвердительно кивнул, сделав вид, что не замечает раздраженного тона брата.

— А, какое он показал время?

— Одна тридцать восемь на миле.

— Медленно. — Дэвид покачал головой. — У его достаточно сил, но он просто не хочет подчиняться. За последние дни мне не удалось ничего из него выжать. Вероятно, тренеры правы. Так, Серый Дьявол?

Трэвис вздохнул:

— Если дело и дальше так пойдет, и мы будем терять день за днем, то он никогда не будет готов к скачкам в Санфорде.

Дэвид пожал плечами.

— Думаю, его лучше продать, пока за него дают хорошие деньги. По-моему, мы понапрасну теряем с ним время.

Ринна нахмурилась, наблюдая, как конь нервно стучал изящными копытами по утрамбованной дорожке. Как и большинство скаковых лошадей, его отличала повышенная нервозность, но с ним происходило что-то еще. Ринна не успела понять, что же беспокоит Кинжала, потому что из-за угла сарая к ней подбежал Энди.

— Мама! Дядя Трэвис! Быстрее! Пойдемте, вы должны увидеть котят! Они уже подросли.

Ринна не смогла сдержать улыбки. Ее всегда поражало, что такие пустяки, как родившийся котенок, могут привести в восторг ее сына. Когда же исчезнет эта восторженность, а вместо нее появится рассудительность? Неужели только зрелость приносит с собой цинизм?

— Можно, я возьму себе котенка? — продолжая, сказал Энди. — Можно, у меня будет котенок? Дедушка сказал, что можно, если ты и дядя Трэвис… папа, — поправился Энди, — согласны.

Подошедший мистер Мартин бросил на них извиняющийся взгляд. Ринне не хотелось огорчать сына, но выбора у нее не было.

— Думаю, нам не стоит этого делать, Энди. У Дженни аллергия на шерсть.

Лицо Энди помрачнело, но он повернулся к Трэвису, ища его поддержки. Как же быстро учатся всему дети.

— О, пожалуйста! Пожалуйста, папа?! Можно, я возьму одного? Всего одного из них. От него не будет много шерсти.

К счастью, Трэвис поддержал Ринну.

— Нет, не стоит, Энди. Котята должны остаться здесь со своей мамой. Им пока не обойтись без нее. Ты же понимаешь, Энди, правда?

Энди на секунду задумался.

— Угу, понимаю.

— Но ты можешь завести себе еще кого-нибудь, — добавил Трэвис.