Изменить размер шрифта - +
– Не надо! Вы не знаете, какую боль причиняете мне. Сердце мое разрывается!

– Но почему оно разрывается? – спросил Тенби. – Скажите мне. Объясните это словами.

– Вы очень хорошо знаете почему, – ударив его кулачками в грудь, сказала Гарриет. – Не мучьте меня! Вы все прекрасно знаете.

– Надеюсь, знаю, – подтвердил он. – Тогда позвольте мне, Гарриет, возместить две неудавшиеся попытки. Любовь моя, вы выйдете за меня замуж?

Нежность, звучавшая в его голосе, потрясла ее больше, чем само предложение. У Гарриет вдруг подкосились ноги.

– Герцогиня… – проговорила она.

– …отправила меня сюда со своими благословениями, – сказал он. – Я и так бы приехал, Гарриет. Но я был рад, когда она одобрила мое решение. Вам всего лишь нужно родить мальчика в течение года, и она будет обожать вас до конца своих дней.

– О, Арчи! – выдохнула она.

– Я же буду любить вас до конца жизни, если вы и не родите мне мальчика, – продолжал Тенби. – Или же родите мне вместо него десять девочек. Вы выйдете за меня?

– Сьюзен…

– …на верном пути к моему сердцу, – сказал он. – Она такая же чаровница, как и ее мать. Я не устою. И надеюсь, если я научусь выть, как волк, а не рычать, как собака, у меня будет шанс завоевать и ее сердце тоже. Вы дадите мне этот шанс, Гарриет? Вы станете моей женой?

– Арчи… – прошептала она.

– Да, любовь моя?

Но она могла лишь вновь и вновь повторять его имя.

– Однако вы совершенно разучились произносить что-либо внятное, – заметил Тенби. – Могу я поцеловать вас, пока вы обдумываете ответ?

– Арчи… – сказала Гарриет.

– Когда я волнуюсь, я всегда бормочу нечто нечленораздельное, – сказал герцог. – Но я не помню, чтобы я нервничал, разговаривая с кем-то еще. Только с вами, Гарриет. Впрочем, это не по-мужски – нервничать. И уж тем более такое проявление страха недостойно герцога Тенби. Я хочу поцеловать вас, Гарриет!

Гарриет подняла лицо и закрыла глаза, когда он припал к ее рту. Колени у нее подогнулись, дыхание пресеклось. Она тесно прижалась к нему, обвила руками его шею, раскрыв губы навстречу его ищущему языку. Ее оборона была сломлена, полностью и безвозвратно.

А затем она снова увидела его глаза, светлые, с серебристыми искорками. Он всматривался в ее лицо.

– Очень лестно для мужчины встретить такой рассеянный взгляд женщины, которую он только что целовал, – проговорил Тенби. – Должен ли я отбросить всякую щепетильность и – не знаю, в который уж раз – повторить свой вопрос? Вы выйдете за меня замуж, Гарриет?

– Да, – сказала она.

– «Да». Должен ли я настаивать на полном ответе? – Тенби удивленно вздернул брови. Гарриет улыбнулась.

– Арчи, – промолвила она, – иногда мне кажется, что вы просто дурачитесь.

Он взглянул на нее, и она поняла, что, видимо, во время поцелуя его самооборона тоже рухнула. В глазах его были и робость, и желание, и что-то еще.

– Я люблю вас, – сказала Гарриет. – Я всегда вас любила.

– Ах, – проговорил он, – наконец-то пришло время признаний! Я хотел вас, Гарриет. Это не проходило. Я не понимал, пока не удовлетворил свою страсть, что хочу гораздо большего. Вы возбудили во мне голод, который только вы одна сможете утолять. До самого моего смертного часа. Вы зажгли во мне жажду любви. Жажду получать любовь и дарить ее.

– Арчи… – сказала Гарриет.

– Специальное разрешение. На следующей неделе, – заверил он, – мы без промедления начнем зачинать нашего мальчика.

Быстрый переход