И почему этот опытный мужчина, старше ее больше чем на десять лет, попросил ее провести с ним вечер? Потому, что она волновала его? Так он сказал, но это казалось ей невероятным.

Он лежал расслабившись, потягивая шампанское из пластикового стаканчика, казавшегося слишком маленьким в его руке. Он глотал огромные ягоды клубники целиком. Нет, он не мог бы лежать так спокойно, если бы чувствовал хоть одну десятую того возбуждения, которое испытывала она от его близости.

— Ты сказал Дрейку, что находишься в отпуске.

— Ага, в длительном отпуске. Я стал слишком стар для своей работы.

— Слишком стар? Ты?

— Большинство высотников с возрастом переходят на более легкую работу. Эта работа для молодежи, а я продержался на ней дольше других.

Да, он явно старше ее. Черт, наверное, он смотрит на нее как на девочку.

— Что сложного в твоей работе? В чем она заключается?

— В среднем за утро я ставлю несколько колонн, соединяю их десяти — или двадцатитонными балками, выравниваю их шестнадцатифунтовым молотком и прикручиваю кучей болтов. Между этими операциями я хожу по узким балкам с пятьюдесятью фунтами инструментов, прикрепленных к поясу. Это большая физическая нагрузка, и нужно быть уверенным в каждом движении. В конце концов начинаешь сознавать, что ты не так быстр, как раньше, не так уверен, силен и вынослив. И тогда надо спускаться вниз, пока не упал.

— А что, люди действительно падают?

— Еще как падают! — Он сел, взял вилку с длинной ручкой и потыкал картофелины в огне. — Скоро будет готово. Еще шампанского?

— Нет, спасибо. Я быстро пьянею. — Элис покачала головой.

— Тогда перейдем к безалкогольным напиткам. — Ими у него была набита сумка-холодильник.

Элис опять захотелось рассмеяться — он действительно удивительный человек! Из холодильника Алан достал прозрачную чашку с салатом-латуком, огурцами и помидорами, две разные приправы к нему и еще один пакет в фольге, который положил рядом с огнем. Из грузовичка он принес решетку, которую водрузил над огнем и стал жарить бифштексы. Поляну заполнили аппетитные запахи.

Потом они ели превосходно прожаренные бифштексы, спаржу, подогретую в фольге, печеную картошку со сметаной и свежий салат. Алан бросил в костер все, что могло гореть, а оставшийся мусор собрал в мешок.

Интересно, что еще он надумал, забеспокоилась Элис. Ее единственный опыт — свидания с Томасом, когда они были чуть ли не детьми. Томас не заходил дальше нескольких осторожных поцелуев. Алан же Железное Сердце был мужчиной и наверняка не играл в детские игры.

— Ты напрягаешься, Элис, — произнес он низким рокочущим голосом. — Я говорил тебе, что не теряю головы, так что не думай о сопротивлении.

На этот раз ей было не до смеха. Она ощущала лишь смущение и досаду от того, что он читал долго сдерживаемое желание в ее глазах.

— Иди сюда, мышка, — хрипло прошептал он.

Прежде чем она сообразила, что происходит, он уложил Элис на бок лицом к костру, а сам прижался к ее спине, положив одну руку ей на талию, а другую под голову. Ее сердце отчаянно билось, пока испуг боролся в ней с желанием. Она должна встать немедленно, думала она, но так приятно лежать в его объятиях. Ну что в этом плохого?

Она совершенно забыла о подобных ощущениях. Забыла о сладком предвкушении того, что должно случиться дальше. Оказывается, удивительно приятно от того, что тебя сжимают в объятиях, от прикосновения джинсовой ткани к коже и запаха мужчины…

— Сегодня чудесная ночь, и ею стоит насладиться. И мы здесь только для этого, — тихо сказал он.