Он быстро успокоил лошадей и увёл их подальше от разгоравшегося не на шутку пожара. Павел со старцем поднесли мёртвое тело и перекинули его через седло.

Скорбный путь не занял много времени, и скоро Распутин уже стучался в дверь неказистого домика напротив кладбищенской ограды.

– Кого это там несёт посреди ночи? – послышался изнутри сиплый голос. – Живой кто пожаловал, али нет?

– И тех, и других маленько имеется! – рявкнул Распутин. – Отпирай, Поливий, свои енто.

Стукнул засов, и на пороге отворившейся двери появился маленький крепкий мужичок.

– А-а, Григорий, вернулся, – сказал он приветливо. – Ну, заходи, странник, заходи. Тебе здеся завсегда рады. А благородным господам от нас – нижайший поклон.

На свету могильщик Поливий производил отталкивающее впечатление: немолодой, сутулый, кустистые седые брови, какие редко у кого встретишь, и вдобавок – набрякшие, тяжёлые веки пропойцы. В настоящий момент могильщик находился в неестественном для себя состоянии трезвости, чем весьма тяготился. В пользу этого умозаключения в равной степени свидетельствовали пустая бутылка на столе, дрожание рук, а также алчный взгляд хозяина жилища.

– Чаво угодно, гости дорогие? – спросил он с надеждой.

– Похорона заказать, – степенно объявил Распутин. – Нонче одного важного человека застрелили.

– Так это мы в лучшем виде, – обрадовался Поливий. – Всё будет шито-крыто, а полиция пущай ищет, хуч с ног собьется…

– Глупости говоришь, любезный, – поморщился Крыжановский. – Никаких тайн тут нет, речь о христианском обряде. Хотим до утра у тебя тело оставить, а дальше о нём найдётся кому позаботиться, уж я сделаю необходимые распоряжения по телефону.

– Обстоятельства так сложились, что нам спешно нужно отбыть, а мертвеца оставить не на кого, – добавил Циммер.

– Ну, тогда заносите, чаво уж там, – развёл руками Поливий.

Пока Павел с Распутиным ходили за покойником, могильщик поинтересовался у Сергея Ефимовича:

– Господин барин, укажите хуч, по какому разряду могилку копать?

– По первому, само собой, по первому. Непременно вблизи церкви.

– Так он что – из князей, али из каких публичных лиц, новопреставленный-то?

– Нет, не из князей, – твёрдо произнёс Сергей Ефимович, приподняв бровь. – Кучер он, э-э…, просто очень хороший кучер.

Через десять минут три всадника скакали прочь от кладбища, направляясь на другой конец города к Николаевскому вокзалу.

Договорились поступить так: до отправления поезда, правдами и неправдами провести Распутина к Императрице, а старец расскажет обо всём, ему известном. Далее, получив августейшую поддержку, начать расследование и произвести аресты лиц, причастных к готовящемуся покушению.

Времени оставался вагон, поэтому Крыжановский не считал нужным гнать лошадей. Всю дорогу он строил планы и перебирал в уме возможные варианты развития событий. Выходило так, что у противника нет никаких шансов выиграть партию.

Когда впереди показалось здание вокзала, Сергей Ефимович придержал коня и крикнул своим спутникам.

– Главное, до времени не поднять шума. Никакой поспешности, никаких необдуманных действий. Напролом пойдём только в крайнем случае. Но это крайне нежелательно, ибо точно спугнёт людей Ордена, и тогда от них можно ожидать чего угодно. А так мы можем предугадать каждый шаг убийц, ведь нам известен план покушения, вряд ли его станут менять, уж больно хорош.

Увы, как это часто бывает, действительность оказалась совершенно иной, нежели представлялось вначале. Умственные построения его превосходительства превратились в дым, ибо царского поезда на путях не оказалось.