«Обвести горничную вокруг пальца труда не составит, значит, есть шанс спрятаться в номере, – решил Павел. – Ведь одно дело постучать в дверь мистера Тесла и попытаться как-то объяснить ему цель своего визита. В этом случае, скорее всего, следует ожидать холодного отказа от разговора и захлопнутой перед носом двери. Совсем другое дело – выскочить внезапно из шкафа, и уж тогда пуститься в объяснения. Что за этим последует – неизвестно, но внимание собеседника привлечь точно удастся».

Бесшумно открытая дверь явила взору неприлично огромный номер, горничная трудилась где-то в глубине, напевая себе под нос простенький мотивчик. Воровато оглянувшись, Павел тихо скользнул внутрь и остановился.

«Может, не надо? – вспыхнула резонная мысль. – Еще можно уйти и не ввязываться!»

Но тут же навстречу этой мысли энергично устремилась другая, куда более свойственная натуре юноши:

«Лучше сделать, чем не сделать!»

Обе диаметрально противоположные идеи, столкнувшись в голове, произвели импульс, в результате которого студент оказался сидящим за каминным экраном, с нещадно подогреваемой огнём филейной частью.

«Ох, как неудачно!», – мысленно возопил молодой человек, высматривая, куда бы срочно перепрятаться.

Поздно! Горничная уже рядом – не спеша, чистит ковёр. Пришлось терпеть... Истязание огнём продолжалось ужасные пять минут, а дальше Павлу удалось немного отодвинуть экран и самому отодвинуться. Теперь пребывать в засаде стало вполне терпимо.

Возвращение хозяина номера Павел воспринял, как заблудившийся в жаркой пустыне путник воспринимает появление встречного каравана. Увы, радость оказалась несколько преждевременной – Тесла пришёл не один. В щёлку удалось разглядеть его спутника: странный какой-то, вроде одет прилично, а на лицо –сущий цыган.

Изобретатель увёл гостя в дальний конец комнаты, к окну, и там долго о чём-то с ним говорил. Как показалось Павлу, эти двое продолжали некий давний спор, но сути разговора разобрать не удалось. Юноше оно и ни к чему, он еле сумел дождаться, когда закончилось нескончаемое «бу-бу-бу» и цыган, наконец, ушёл. Тогда уж, не мешкая, выбежал и предстал перед своим кумиром.

– Вот тебе и раз! – оторопело воскликнул Никола Тесла.

Пользуясь замешательством, Павел пустился в объяснения. Говорил он хоть и сбивчиво, но чистую правду, ни разу ничего не умалив и не приукрасив.

Серб слушал, не перебивая, а когда Павел иссяк, задал лишь один вопрос:

– Сколько вам лет?

– Семнадцать... На следующий год будет восемнадцать, – вырвавшаяся из собственных уст нелепица обожгла юношу сильнее, чем камин.

– Тогда понятно, – улыбнулся Тесла. – Можете не продолжать, я вам верю. Причём верю безоговорочно, ибо действия ваши совершенно логичны… для названного возраста. Однако, невероятный сегодня день…

Изобретатель повернулся к Павлу спиной и, подойдя к окну, распахнул его.

– С утра собиралась гроза, но сейчас тучи разошлись, а жаль, – сказал он. – Промочили бы шкуру этому… Вы, кстати, видели его?

Обернувшись, он пристально посмотрел Павлу в глаза.

– Цыгана-то? Видел, но ни словечка не разобрал, о чём вы с ним беседовали.

Тесла тщательно запер окно (представилось, что он с удовольствием повесил бы с наружной стороны табличку: «Не беспокоить»), и подошёл к камину.

– Так и есть, вы говорите правду, отсюда ничего не услышишь…

Далее гениальный учёный вступил в разговор с самим собой:

– Один, всегда один… Мне и не нужен никто, но сегодня, когда я, в кои то веки, не знаю, как поступить и нуждаюсь в совете, провидение решило послать мне дитя.