– Совершенно отказываюсь понимать происходящее! – лишь только тронулся экипаж, заявил Павел Циммер. – Посмотрите, никто специально не выманивал женщин из дому, но они, если согласиться с догадкой подлого старика, всё равно непостижимым образом столкнулись с Орденом Мартинистов. Но при этом дали очень важную ниточку – театр.

– Да уж, впечатление такое, будто чья-то досужая рука искусно перетасовала события самым причудливым образом, словно колоду карт, – согласился Крыжановский.

– Это если верить Семёнову, а он совершенно свободно мог и приврать! – продолжил гнуть прежнюю линию Фёдор Щербатский. – Посмотрите-ка, все лица, выступающие орудиями незримых пока ещё «ахейцев» – милейшие люди. Поэт-идеалист Искра; Распутин, страстно мечтающий о спасении Императорской семьи; гениальный инженер Циммер, влюблённый в цвет электрик; и вот теперь Семён. А где же в таком случае злые кукловоды? Очень хочется взглянуть на них хоть одним глазком!

– Фёдор, недавно ты утверждал, будто в деле нет никакого Ордена Мартинистов, что Распутин лжёт, теперь вот не веришь Семёну. Не слишком ли много скепсиса? – поинтересовался Сергей Ефимович.

– Думаю, здоровый скепсис в нашем предприятии – вещица далеко не лишняя. Не будь её, Серж, ты бы не к Семёну домой помчался, а сразу на набережную. И сейчас мы бы направлялись не в театр, пусть и бездействующий, а блуждали по вполне действующей канализации. Согласись, театр предпочтительнее.

– Как ты можешь шутить в такой ситуации?! – возмутился Крыжановский.

– А я этому в Индии у британцев выучился, они веселятся тем пуще, чем хуже жизненные обстоятельства, – парировал Фёдор Ипполитович и без перехода воскликнул: – Глядите-ка, господа, молодцы-жандармы исправно несут службу, бдят по ночам не хуже меня самого! Хотя, может, они мирно почивали, а переполох поднялся после телефонного разговора с тобой, Серж?

Действительно, окна жандармерии ярко светились, было видно, как внутри двигаются чьи-то тени. На поверку оказалось, что одна тень принадлежит старому знакомцу – бравому штабс-капитану Цыганову, а остальные – трём его подчинённым. Не успел Крыжановский переступить порог, как штабс-капитан заорал дурным голосом: «Смир-рна» и, придерживая рукой шашку, двинулся навстречу прусским шагом. Не доходя пары шагов, снова крикнул:

– Ваш превосходительство! Дежурный по дивизиону штабс-капитан Цыганов! Осмелюсь доложить, выездная конная группа готова выполнять ваши распоряжения-с.

Столь выдающееся рвение заставило Сергея Ефимовича слегка поморщиться.

– Которые здесь конная группа? – спросил он.

– Вот эти самые – Сенько и Муходёр! – доложил дежурный офицер.

Обоих представленных жандармов Крыжановский также хорошо помнил – именно эта парочка вместе со штабс-капитаном конвоировала Искру, перед этим изрядно напортив в кабинете воздух сапогами.

Уловив взгляд его превосходительства, Цыганов пояснил:

– Как вы и велели-с, лучшие из лучших. Оба за усердие отмечены командиром корпуса лично-с.

– И кто из них застрелил покушавшегося на меня, э-э-э, террориста? – продолжил допытываться Крыжановский.

– Сенько расстарался, он у нас – лучший стрелок, – не задумываясь, ответил штабс-капитан.

– Так точно, ваш превосходи-тель-ство! – рявкнул поименованный жандарм.

– Отчего же не в ноги целился, голубчик? – пожурил его Сергей Ефимович.

– Никак нет, ваш превосходи-тель-ство! – ещё громче прежнего заорал лучший стрелок. – Дважды по ногам палил, ан не попал в бегущего-то. Апосля, как полагается, в туловище прицелился, а в таком случае промашки дать никак не мог!

– Ясно, – вздохнул Сергей Ефимович.