Последнее, что он слышал, были слова морских разбойников.

Сперва Тисамина.

— Если рукам нельзя доверять, можно их отрезать.

Потом Ясона. Тот помедлил, прежде чем нехотя согласиться:

— Ладно. Отрежьте руки. Но бережно. И смотрите, чтоб не испортились, пока Медея не пришьет их обратно. Медее свадебный дар нужен целым. Чтобы забавляться с ним, он нужен ей целиком.

Глава 24

ПАМЯТЬ ДЕРЕВА

Густо падал снег, но сквозь белую пелену просматривалась близкая тень застывшего леса. Единственным звуком среди зимнего безмолвия был женский смех. Одетая в белый мех Миеликки, бросавшая снежки в свою веселую любимицу рысь, оставалась почти невидимой.

Она шагнула мне навстречу, переступив через глубокий сугроб, дыхание ее клубилось паром. Я все еще стоял в потустороннем мире, за порогом Арго. Миеликки была в своем бледном, прекрасном обличье — очаровательная женщина средних лет.

— Получил ответ? — спросила она меня.

— Часть. Часть ответа. Арго предал своего капитана, человека, которого звали Дедалом. Предательство терзает его.

Богиня задумчиво кивнула:

— Да. Он любит своих капитанов.

— Я это знал. Всегда знал. Таким я его построил, так смастерил ребенком свою первую лодочку. Мне об этом напомнили.

— Так что еще ты хочешь узнать?

В самом деле, что?

Я пожал плечами, чувствуя, как кусачий мороз пробирается под одежду.

— Мне нужно знать, что случилось дальше. Как Дедал оказался в Ином Мире Альбы? Альба далеко от дома Мастера.

— Ты мог бы посмотреть! — поддразнила меня Миеликки. — Потрать немного своих тайных чар…

Меня удивила несвойственная ей игривость. Не сливается ли она с Ниив? У двух женщин была одна холодная северная родина. Однако Ниив закрыт вход в Дух корабля. Хозяйка Леса оберегала ее, но не подпускала к себе. Скорее, дело в том, что богиня, подобно всем покровительницам корабля, увлеклась игрой, страстями и раздорами между разными членами команды Арго. Да и ей самой, признаться, заслуженно полагалось хоть немного развлечений.

Заглянуть в прошлое? Потратить малость чар? Зачем? Арго шаг за шагом просвещал меня.

Но я ответил на ее шутку.

— Может, и придется. Но я замерз здесь. Пора идти. Снега я не ожидал.

— Не рад ему?

— Не рад.

— Я затосковала по дому, — объяснила она с бледной улыбкой, ловя на ладонь снежные хлопья. Иней искрился на ее лице. — Я скучаю по северу. И еще по льду.

— Да, я знаю, что ты соскучилась. И я обязательно верну тебя, как только смогу. Но сейчас я проголодался, и мне не хватает солнца. Не хватает тепла и выпивки.

И опять она ответила на мои слова мягким, понимающим взглядом.

— Тогда иди.

Даже богиню меняют события и обстоятельства. Злобной быть или игривой — ей решать. С какой стати ей быть постоянной?

Я перешагнул порог, вернулся в земную часть корабля и нашел Ясона, присевшего передо мной и пристально глядевшего, как я прихожу в себя. Вид у него был оторопелый.

— Никогда я к этому не привыкну, — сказал он.

— К чему?

— К тому, как ты из сухого дерева превращаешься в жирную плоть. Но я не о том. Двое мальчиков вернулись по реке. Ни Талиенца, ни остальных не видно. И Урты тоже. Пойди посмотри.

Я не запомнил их имен. Наверняка слышал их на пути от Альбы, но они оставались для меня просто парой юнцов, ревностно гнувших спины на весле, а во время отдыха тихо сидевших среди крипты, собранной Кимоном и Колку.

Боллул сдвинул мешковину.