— Зачем?

— У меня такое чувство, — помедлив, ответила Ниив, — что, когда он закончит резьбу, мы все… уйдем на запад.

Они помолчали. Потом Кимон проговорил:

— Хорошо. В другую сторону я бы и не пошел. А когда я окажусь там…

Он впал в мрачную задумчивость.

— Когда окажешься там?.. — напомнила о себе северянка.

— Что бы я ни нашел в том мире, я верну его себе.

— А тот мир не удивится тебе? — насмешливо спросила девушка.

— Он знает о моем приходе.

Кимон спустился к самой воде, его лунная тень упала на меня. Я посмотрел на него и встретил его твердый взгляд. Лицо стало жестче — или то была игра света?

— Ты наяву? Или ушел в грезу?

— Я не сплю.

Его взгляд не дрогнул.

— Отец однажды сказал мне, что мужчина не станет вождем, если не научился принимать поражение в мальчишестве. Теперь я понимаю, что он хотел сказать. Самолюбие, закаленное гневом, ребяческая дерзость и ревность к победителю в играх создают сильного правителя и слабую страну. Самолюбие следует закалять разумом. Пониманием, которое приходит только с годами.

— Стало быть, ты узнал, что тебе, такому как ты сейчас, не стать великим вождем.

— Я лишь человек в тени великих правителей. Среди великих людей. Об остальном не мне судить.

— Ты видел сон? Видение?

— Я размышлял. Не более того. Видения поручаю тебе. И таким, как ты. Но не открывай мне видение моей будущей жизни… и Мунды тоже.

— Я не фатум, чтобы представлять вашу жизнь, разыгрывать ваши будущие деяния. Я думал, ты это знаешь.

Он покачал головой:

— Я тебя не понимаю. Ты говоришь загадками, Мерлин. Наверно, так и должно быть, если человек играет со Временем. Тоже слова отца. Удачи тебе. Но все это теперь — пустое. Мы с отцом решили пересечь реку порознь. Осколками разбитого целого. И мой лучший друг Колку тоже не со мной. Но он помогает мне вернуть мои владения. Все мы скованы одной цепью. И самое главное, моя бабушка и мать еще лежат в той земле. Ты знаешь, что над могилой моей бабушки кружит сова?

— Да, знаю.

— И что бык поднялся из земли, чтобы защитить мою мать?

— Да, знаю.

— Мудрость и сила. Даже мертвые, они заставят с собой считаться.

— Таковы все матери.

— Ты смеешься надо мной!

— Нет. Вовсе нет.

— Я говорю как дитя. Очевидные вещи.

— Не всегда очевидные, уверяю тебя, даже для умирающих. Не советовал ли тебе еще отец мыслить ясно, слушать со вниманием и никогда не действовать поспешно?

— Может, и советовал. Не помню. Кроме последнего, насчет поспешности. Он сказал так: «Всегда есть время действовать с яростью, но если ты в ярости, то действовать не время».

Я бросил покрытую чарами палочку в реку и посмотрел, как она уплывает в ночь.

— Мне знакомы эти слова. Другой мужчина, другой царь некогда сказал их своему сыну. Хотя твой отец не мог его знать.

— Кто он был?

— Его звали Одиссей. Грек из времен Ясона. Слышал о таком?

Подумав минуту, Кимон подтвердил:

— Он боролся с морями после победы в битве за Трою. Теперь я вспомнил. Изобретательный человек. Он сделал из дерева боевого коня. Вывел его под стены крепости и так сокрушил их. А потом заявил, что люди равны богам. Он был наказан за дерзость. Море похитило его и сделало своим рабом на всю жизнь. В море был гневный бог. Но в конце концов он из жалости позволил Одиссею провести один лунный круг с женой, прежде чем вернуться в море.