— Думаю, ты прав, — бросил напоследок Ясон, направляясь к корме, чтобы сменить Тайрона.

Луч солнца расколол восточный небосклон. Стая чаек с темными головками опустилась на наши мачту и реи. Птицы шумели, расправляя крылья и снимаясь словно без малейшего усилия, только чтобы снова опуститься на забавный одинокий кораблик. Темная туча вставала перед нами — горы, все еще окутанные ночью, хотя на них уже падал отблеск восхода. Большой мыс протянулся слева от нас, словно земля раскрывала нам объятия. И Талиенц прокричал:

— Земля! Правь на восток, обходи мыс!

Боллул мигом оказался у борта и сбросил веревку с грузом.

— Скалы! Быстро поднимаются! Греби назад!

Движение, суматоха. Арго сдержали. (Он мог бы задержаться и сам! Любил он поморочить голову людям на борту.)

Когда рассвело, мы увидели тени кораблей на ложе океана, движение морских созданий и прямые стены затонувших зданий.

Мы стояли над мелью, едва не разбившись о подводные рифы.

Ясон сразу взялся за дело, напомнив всем, что перед нами великий капитан. Он рявкнул на гребцов, сам взялся за кормило, помогая могучему Рубобосту, поставил Талиенца с Тайроном высматривать под водой видимые и невидимые препятствия, развернул корабль: отвел на безопасное расстояние, а затем направил к берегу, укрытому от ветра высоким утесом, в более безопасную гавань, где Тайрон сразу признал Акротирийскую пещеру.

Мы сбросили морской якорь, осушили весла и стали ждать наступления дня, чтобы в его свете как следует осмотреться.

Глава 16

УКРОТИТЕЛЬНИЦА

Из пещеры в утесе над гаванью Укротительница следила, как причаливает раскрашенный корабль с его странной командой. Она отступила в тень, прижалась к холодной каменной стене, беспокойно ловя воспоминание. Вспомнить! Нечто знакомое было в этом корабле.

Что-то такое знакомое.

Не может быть. Этого не может быть. Так давно… так давно…

В корабле было что-то знакомое. Но тот корабль…

Нет! Не может быть!

…Был давно, очень давно.

Время, приливы, круговорот звезд, солнца и луны… Конечно, они уже поглотили его, скрыли его палубу под песчаными банками на дне, разъели солью мачты, парус и ту жуткую, ненавистную, ухмыляющуюся, улыбающуюся сладкоголосую сирену-покровительницу с головой и грудью суки!

Нет!

Не тот корабль. Только не теперь, столько оборотов небес спустя! Неужто снова, после стольких оборотов торжества!

Она прокралась вперед, тщетно старалась усмирить свои страхи. Корабль покачивался в бухте, среди остовов других кораблей. Набегал и отступал прибой, заставляя корабль двигаться, а его маленькая жалкая команда, задрав головы, разглядывала утес: розовые плоские лица, любопытные, опасливые, сомневающиеся, но мечтающие оказаться на суше.

Укротительница уловила вонь одного из них и снова попятилась в тень.

Только не он. Неужто снова? Не может быть он. Фавн и Лоза! Укротите биение моего сердца! Не он. Тот давно мертв. Давно мертв. Не он, не он.

Она снова воззвала к Фавну и Лозе, к Быку и Лабре, но древние силы не отзывались, хотя распростерлись по всему острову и безмолвно внимали всему.

Она отступила по пещере, пронеслась через лабиринт, вырвалась наружу в выбитом бурями гроте среди гор, среди разбитых статуй и разбросанных изделий из бронзы, принесенных сюда, чтобы задобрить бури во времена Мастера. Она бросила взгляд через леса и поля; она вслушивалась в журчание вод, шорох крыльев, шуршание лоз — растущих, простирающихся вширь, сцепившихся друг с другом в стремлении расти плотнее и гуще. Она слушала пчел. Она вдыхала аромат трав и цветов, собираемый ими. Она содрогалась, когда сама земля медленно поглощала все гниющее; змея, заглатывающая жертву.

И снова она прошла под землей, на сей раз к южному берегу, и взглянула на бескрайний аквамариновый простор, ощутив лишь вздохи великого океана.