Изменить размер шрифта - +
Это была самая большая тайна афганской войны. Любой воинский контингент, входивший в Афганистан, неминуемо оказывался перед дилеммой, как ему дальше существовать. Ведь все понимали, что опиумный мак дает неслыханные доходы при его транспортировке в Европу. А войска входили в страну вместе с самолетами и вертолетами. Теперь все поняли? Конечно, наркотики перевозили и те, кто хотел на них заработать. А заработать очень легко. Просто погрузить несколько мешков в салон и выгрузить где-нибудь в европейской части нашей страны. В результате можно получить деньги, превышающие любой генеральский оклад на тысячу лет вперед. Кто перед таким устоит? Может, поэтому никто не мог добиться никакого военного успеха, и в этом как раз и состоит главный военный секрет Афганистана? На самом деле побеждают не талибы или моджахеды, а соблазн деньгами и наркотиками.

Так было с нашими войсками, начавшими разлагаться в Афганистане, так будет и с американцами, и с войсками НАТО. Они привезут эту заразу к себе домой и станут не только поставщиками и курьерами, но и сами подсядут на этот проклятый героин, идущий из некогда тихой южной страны. Единственная сила, которая может действительно справиться с этой чумой, – фанатики-талибы. Сейчас вы сразу вспомните о моем отце и скажете, что я сторонник исламского государства. Ничего подобного, я говорю абсолютно искренне. Только фанатики, верящие в Аллаха, способны отрубать головы наркоторговцам и контрабандистам и проявлять необходимую последовательность и жестокость, чтобы бороться с этой чумой. Но здесь есть еще один нюанс. Эти же фанатики считают, что отравлять и одурманивать неверных – вполне богоугодное дело, поэтому, решительно расправляясь со всеми возможными контрабандистами и поставщиками наркотиков в собственных странах, берут под свой контроль наркотрафики и с удовольствием травят этим зельем европейские страны и американцев, а заодно и получают деньги от продажи этой гадости. Но все равно это один контролируемый канал, тогда как в отсутствии жесткой власти наркотики идут по всем каналам, включая официальные, дипломатические и особенно военные. Таможенники не проверяют военный транспорт и военные грузы, а этим почти всегда пользуются нечистоплотные офицеры.

Оставшиеся до моей демобилизации несколько месяцев были достаточно трудными, один раз меня даже чуть не убили. Все закончилось весной восьмидесятого, когда группа контрабандистов попыталась прорваться через нашу границу. Мы их остановили. Всех четверых. А они убили Кирьяна, которому оставалось служить всего два дня. Иногда бывает в жизни и такое невезение. А в меня пуля угодила рикошетом, и я попал в больницу еще на несколько месяцев. Ранение в плечо было не таким опасным, и я надеялся выйти довольно быстро, но в госпитале мне занесли инфекцию, и началось общее заражение крови, едва не отправившее меня на тот свет. В результате я вместо положенного месяца провалялся целых четыре и вернулся домой истощенный и похожий на бежавшего из фашистского концлагеря узника. Разумеется, в восьмидесятом году я уже не успел подать документы в институт. А если совсем честно, и не собирался этого делать.

Конечно, нам с Кирьяном очень не повезло. Ведь мы должны были выйти в наряд ночью, а поменялись с новичками и решили идти днем, чтобы было спокойнее и удобнее. А оказалось, что сами выбрали себе судьбу. Его убили, а меня ранили. И я в августе восьмидесятого при-ехал в Казань.

Устроился на завод, где работал мой отец, подсобным рабочим, и меня довольно быстро перевели в цех вальцовщиком – очевидно, в память об отце. Но на заводе мне очень не нравилось. Через несколько месяцев я уволился и пошел работать в местную типографию обычным рабочим, куда мне помогла устроиться мама. Там тоже не очень понравилось, и тогда я твердо решил уехать в Москву. К этому времени умерла моя бабушка, оставив двухкомнатную квартиру. Зарина уже встречалась с молодым парнем, и их свадьба была намечена на следующий год, когда Зарина должна была окончить свой медицинский институт и стать дипломированным врачом.

Быстрый переход