– Я использовала тело Брайана, как лестницу, – призналась я, чувствуя, как едкие слёзы наводнили мои глаза.

Кейд, видимо, услышал болезненное сожаление в моем голосе, потому что его руки обхватили меня за талию и притянули меня ещё ближе к его телу.

– Шш… – его ладонь успокаивающе гладила меня по волосам. – Ты сделала то, что должна была. Он не хотел бы, чтобы ты тоже там умерла.

То, что Кейд не осудил меня, стало для меня чем-то похожим на прощение. Значит, я не была монстром, использовав тело Брайана подобным образом.

– Эти люди не заслужили такой страшной участи, – глухо возразила я.

– Нет, не заслужили, – ответил Кейд с усталым вздохом. – Они оказались всего лишь пешками. Бауэрса и Фримэна шантажировали с целью заставить изменить показания, а потом их убил фанатик, ищущий мести.

– И Стейси… – печально добавила я. – Она пострадала из-за того, кого любила.

Только после того, как эти слова покинули мои губы, я поняла иронию сказанного. По сути, если бы не Блейн, я бы тоже не оказалась жертвой.

Мы ещё долго лежали молча. Ладонь Кейда отстранённо гладила мои волосы, и я слышала, как билось в груди его сердце.

Большие старинные часы, стоявшие в гостиной, начали тихо отбивать время, и я постепенно досчитала до двенадцати. Полночь. Наступило Рождество.

– Счастливого Рождества, Кейд, – мягко произнесла я в темноту.

– Счастливого Рождества, Кэтлин.

Когда я проснулась, комнату заливал тусклый утренний свет. Только начинало рассветать, и я потерла глаза, чувствуя, что в комнате находился кто-то ещё.

– Кейд? – осторожно окликнула я, вздрогнув от удивления, когда увидела шагнувшего из тени Блейна.

– Это я, – тихо произнёс он, вглядываясь в моё лицо. Вспыхнув, я в смятении подумала, что Кейд вряд ли находился сейчас рядом со мной, потому что Блейн в этом случае не стоял бы просто так. Осторожно проведя рукой позади себя, я убедилась, что кровать, действительно, была пустой.

– Я хочу кое-куда тебя отвезти, – произнёс Блейн. – У меня есть для тебя сюрприз.

Поднявшись, я взглянула на часы, на которых ещё не было шести утра.

– Хорошо, – кивнула я с некоторым удивлением. – Дай мне минуту.

Прохромав в ванную, я быстро умылась и натянула на себя чёрные брюки с вишнёвым мягким свитером.

– Позволь мне, – произнёс Блейн, когда я села на кровать, чтобы обуть сапоги. При каждом движении шов на моём бедре болезненно натягивался, и я выдохнула от облегчения, когда Блейн опустился передо мной на колени, чтобы помочь. Через несколько минут он одел меня в пальто и повёл за руку к своему внедорожнику, припаркованному возле дома.

На улице шёл снег, и наши ноги с хрустом погружались в пушистый белый настил. Я даже представить себе не могла, куда Блейн мог везти меня в такой ранний час рождественским утром. Когда мы сели в машину, он протянул мне дымящуюся кружку кофе, аромат которого сразу же распространился по всему салону.

– Спасибо тебе, – вздохнула я, сделав глоток.

– Не стоит. У меня хорошо развито чувство самосохранения, – сухо заметил Блейн, и его губы дрогнули в едва уловимой улыбке.

Я легко рассмеялась.

– И всё равно, мне приятно.

Казалось, между нами, наконец, начинал ломаться лёд скованности.

Блейн ехал быстрее, чем многие люди при такой погоде, но мне было рядом с ним совершенно спокойно.

– Куда мы едем? – не выдержав, спросила я через несколько кварталов, глядя в окно.

– Это сюрприз, – произнёс Блейн. – Если я расскажу тебе, сюрприза уже не будет.

Я фыркнула.

– Ну, хорошо.