Джейк взял ее за подбородок. Его пальцы касались ее так нежно, что она почти не чувствовала их. Что же ему сказать, чтобы она не уехала? Есть так много слов… он пытался придумать что-нибудь романтичное и сильное, нечто такое, что подвигнет ее остаться с ним. Но он никогда не был красноречивым. Иденуэрт мог увещевать ее прелестными речами, а он – нет.

– Не уезжай, – хрипло прошептал он.

Лицо ее тронула улыбка – он понял это по глазам Ренаты, но она заколебалась.

– Назови мне хоть одну вескую причину, почему я должна остаться, Джейк Вулф, – нежно попросила Рената.

Джейк поглядел ей в лицо и понял, что никогда не будет счастлив, если она уедет. Она была лучшим из того, что есть на свете. Она олицетворяла собой все, без чего он жил: надежду, счастье, любовь. Он мог лишь позволить своему сердцу сказать за него.

– В глазах твоих горят звезды, а в улыбке – светит солнце, и, если ты уедешь, ты оставишь меня во тьме. – Джейк не сводил с нее взгляда. – Оставайся со мной, потому что я люблю тебя.

И тогда Рената улыбнулась и обвила руками шею Джейка. Именно эти слова она хотела услышать. Он любит ее. Он не мог даже припомнить, почему так боялся высказать эти слова вслух… чего он боялся?

– Я так люблю тебя, Джейк, – прошептала она ему на ухо. – И кроме того, есть еще одна причина, почему я должна оставаться с тобой.

– И что же это? – Джейк крепко прижимал ее к себе, а на губах его заиграла слабая улыбка.

– Я… в довольно деликатном положении.

– Ты больна? – притворился непонимающим Джейк.

– Нет, я… – Она отпрянула и посмотрела ему в лицо, глаза ее сияли. Она сильно хлопнула его по груди. – Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, Джейк. Ребенок. – Она прикусила нижнюю губу, ожидая, что он ей на это ответит. Джейк не мог удержаться от улыбки, которая расползлась по его лицу, а потом наклонился и нежно поцеловал ее в губы.

– Долго же ты мне об этом не говорила, Рената Мария Вулф, – прошептал он, неохотно отрываясь от нее.

– Ты знал? Джейк кивнул.

– Иденуэрт мне сказал. – Улыбка его немного померкла. – Не могу поверить, что ты ему сказала, а мне – нет.

– Ну, тогда…

Джейк поцелуем заставил ее замолчать.

– Отныне ты будешь мне говорить все, не важно о чем. А в следующий раз, когда мы сотворим младенца, я узнаю об этом первым.

Рената улыбнулась во весь рот. Глаза ее сверкали, как изумруды.

– Младенец, – прошептала она. – Когда ты сказал об этом… мне это показалось таким реальным.

Джейк не мог сказать, сколько времени просидели они на черном жеребце. Жаркое солнце припекало им головы, а жеребец беспокойно переступал ногами. Он целовал свою жену, свою Ренни вновь и вновь, он был счастлив прижимать ее вот так к груди и осыпать легкими поцелуями ее губы, шею, щеки. Время остановилось, в небе висело солнце, ветер тоже замер, и Рената взяла в руки его лицо и вглядывалась в его бездонные глаза.

Рената никогда не знала человека, сильнее Джейка и такого же нежного. Он пытался скрыть свою нежность от всех – и даже от самого себя, – но Рената обнаружила ее и собиралась удержать ее навсегда.

– Знаешь, а ты была права, – лениво растягивая слова, произнес Джейк.

– В чем? – почти сонно спросила Рената. Джейк мог устроить так, что она забывала обо всем на свете. В этом заключалась его особая магия.