У нее был такой комичный вид, что Джейк чуть не расхохотался, но потом заметил, что глаза ее заполнились слезами.

– Ты ударилась? – мрачно спросил он, наклоняясь к ней.

Сморщившись, она со стоном чуть подняла правую руку:

– По-моему, я растянула запястье.

Джейк нежно взял ее за руку и отодвинул желтый кружевной рукав. Запястье уже немного припухло.

– Не так уж плохо, – успокаивающе сказал он, потом протянул руку и снял у нее с лица зеленую фасоль.

Рената всхлипнула и заплакала, но потом, сделав глубокий вдох, остановилась.

Джейк поднял ее на ноги, поддерживая за талию. Кусочки еды упали с нее на пол, и она нахмурилась, с отвращением глядя на мусор.

– Я попозже уберу все это.

Джейк наблюдал, как она разглядывает беспорядок на полу.

– Из меня не получается хорошая жена, да, Джейк? – печально спросила она.

– Ты бы лучше имела виды на богатого владельца ранчо, у которого есть слуги для такой трудной работы, как уборка со стола. – Он сказал это непринужденно-шутливо, стараясь рассмешить ее, но слова его возымели обратное действие. Рената разразилась слезами.

Он никак не мог успокоить ее. Он приказывал ей перестать, он умолял ее остановиться… Наконец Джейк обнял ее, бормоча проклятия, и прижал ее голову к своему плечу, чтобы она выплакалась. Он испытывал странное ощущение беспомощности, несколько недель назад такое чувство ему было неведомо. Нападение, женитьба и вот теперь это… Он был вынужден признаться себе, что именно Рената делала его таким беспомощным.

– Я просто поддразнивал тебя, – тихо сказал он. – Для какого-нибудь фермера ты стала бы прекрасной женой.

Она пробормотала ему в плечо что-то совершенно нечленораздельное.

– Что?

– Нет. Я ужасная жена.

Джейк гладил Ренату по голове. Ее волосы были мягкими и шелковистыми, как он и предполагал. Когда он раньше целовал ее, руки его только касались ее бархатистых локонов, но сейчас он позволил себе гладить ее золотисто-рыжие волосы так, как ему хотелось.

Он желал ее – с того самого момента, как позволил себе поцеловать ее. Это было его первой ошибкой. Но его желание превратилось в наваждение в их брачную ночь, когда он сидел в темноте, прислушиваясь к ее дыханию. И даже сейчас он иногда смотрел на нее по ночам, приоткрыв портьеры. Она всегда крепко спала, не чувствуя, что на нее смотрят, не слыша, как он шагает возле ее комнаты.

Она спала, как уставший ребенок, и он вновь и вновь напоминал себе, что она едва вышла из детского возраста, хотя и играла роль замужней женщины, что она станет ею намного позже. Для него не составило бы труда сделать их брак настоящим… как-нибудь ночью забраться к ней в постель и зарыться туда. Он болезненно мечтал об этом.

Но он не делал этого и не будет делать. Она спасла ему жизнь своим на лету придуманным рассказом, и он не станет разрушать ее жизнь тем, что превратит ее рассказ в реальность.

– Перестань плакать, – сказал он ей в волосы, пахнувшие увядшими цветами. – А я… я пойду в воскресенье в церковь.

– А на пикник? – сквозь слезы спросила она.

– И на пикник. – Какое-то полузабытое чувство проснулось в нем, но это не имело значения. Рыдания ее затихли, дыхание стало ровным.

Нахмурившись, Рената отпрянула от него.

* * *

Джейк туго забинтовал ее запястье, воспользовавшись полоской лавандового ситца, из которого она делала ему повязку.