Рената повела его к скамье в конце церкви. Он был за это ей очень благодарен. Если городским зевакам захочется поглазеть на него и Ренату, то им придется выворачивать шеи, чтобы рассмотреть их. Напряжение его немного спало, а злость сменилась ощущением некоторого дискомфорта. Они сели на свои места, и Рената тепло улыбнулась окружавшим их людям, однако лицо Джейка оставалось бесстрастным. Все это ему было тягостно. Но разумеется, он выживет час или два в обществе этих людей.

И тут через открытые двойные двери вошла дама средних лет. С высоко поднятой головой, в модном голубом платье, которое больше бы подошло для бала, чем для церкви, она величественно поплыла по приделу. Шляпка ее была украшена ленточками и плюмажем, в одной руке она сжимала кружевной веер. Она была со спутником – он сразу это заметил, – но ее сопровождал не его отец, а их управляющий, неотесанный ковбой, который был здесь так же неуместен и чувствовал себя так же неловко, как Джейк. Позади них шли три молоденькие девушки, погодки, с такими же каштановыми волосами, как и женщина, которая явно приходилась им матерью. Они были моложе Ренаты, но уже вышли из детского возраста. У них были очень важные лица. Одеты они были в розовые присборенные платья. Джейк почувствовал, что покою его пришел конец.

Рената повернулась к Джейку и увидела, как он, побледнев, неотрывно смотрит на женщин. Глаза его снова стали жесткими и холодными. Рената заметила в них какое-то странное выражение. Ненависти? Или страха?

Словно почувствовав, что Джейк наблюдает за ней, старшая женщина остановилась и, обернувшись, посмотрела на него. Она явно были удивлена, когда окинула снисходительным взглядом Джейка, а затем перевела оценивающий взор на Ренату. Потом взмахнула веером и с безразличным видом проследовала со своим эскортом – дочерьми к первой скамье.

– Джейк, кто… – начала было Рената, но умолкла под его взглядом.

Началась служба, а Джейк не собирался спать, как грозился. Рената внимательно смотрела на его каменное лицо, а он устремил взгляд в никуда. Он был выше всех в церкви и не мог остаться незамеченным, как бы ни старался, а его ледяной взгляд, которым он скользил по головам молившихся, привлекал к нему еще больше внимания. Люди, сидевшие перед ним, без конца оглядывались на него. Им не было никакого дела до проповеди. Рената понимала, что Джейк готов взорваться.

Когда служба закончилась, они вышли первыми: Джейк чуть не побежал через двойные двери, расположенные в конце церкви, Рената с трудом поспевала за ним. Потом они вместе направились к карете. Она никогда не видела Джейка таким напряженным: ни когда его собирались повесить, ни когда они венчались под дулом ружья. Она почти физически ощущала идущее от его прямой спины и плеч напряжение.

Джейк остановился возле кареты и подал ей сильные руки, чтобы усадить ее, но Рената отпрянула.

– А как, же наш пикник?

– Не сегодня, – тихим и каким-то зловещим голосом ответил Джейк.

– Ты же обещал. – Рената понимала, что говорит, как избалованный ребенок.

Они смотрели друг на друга, каждый по-своему упрямый и несговорчивый. Лицо Джейка могло бы до смерти испугать не менее полдюжины человек, но Рената твердо встретила его гневный взгляд. Вдруг глаза его блеснули, и он отвел от нее взгляд, уставившись куда-то поверх ее плеч. А потом его суровое лицо изменилось… настолько неуловимо, что Рената подумала, что вряд ли кто-нибудь смог бы заметить это. Через некоторое время мимо них проехали несколько карет, запряженных подобранными в цвет лошадьми. Рената оглянулась и увидела Женщину, которая только что пристально смотрела на Джейка, женщину с тремя молодыми девушками. Сопровождавший их человек правил каретой. Он посмотрел на Джейка мимолетным, но исполненным ненависти взглядом. Едва ли он был родственником этих женщин.