- Мои братья убили меня.

Табита почувствовала агонию мести, нахлынувшую на него, как только прогремели его проникновенные слова. У нее сжалась грудь. Сказал ли он ей правду?

- Твои братья?

У Валериуса перехватило дыхание от пронесшегося перед глазами прошлого. По правде говоря, на него накатила волна облегчения от рассказанной через две тысячи лет правды, как он стал Темным Охотником.

Он кивнул, пытаясь выбросить из головы сменяющиеся воспоминания той ночи. Когда он заговорил, его голос был удивительно спокойным.

- Я был обузой для семьи, поэтому они меня казнили.

- Как казнили?

Его глаза ничего не выражали.

- Ты знаток античности. Уверен, ты знаешь, как поступал Рим со своими врагами.

Табита прикрыла рот, когда волна тошноты накатила на нее. Не сумев сдержать себя, она взяла его руку, отодвинула рукав и увидела шрам на его запястье. Что и требовалось доказать.

Как и Кириан, он был распят.

- Мне так жаль.

Холодно и церемонно, он отдернул руку и поправил рукав.

- Не стоит. Я нахожу в этом своеобразную принадлежность к семейной истории. Кто живет с мечом, от меча и погибнет…

- Сколько людей ты распял?

Она почувствовала его стыд, потом он развернулся и пошел от нее. Не желая его отпускать, она бросилась за ним и заставила остановиться.

- Скажи мне, Валериус. Я хочу знать.

Мука на его лице ранила ее. Он сжал зубы.

- Ни одного, - после длинной паузы, произнес он. - Я отказался так убивать людей.

Слезы заволокли глаза, но она уставилась на него.

Он не был таким, каким его считали Кириан и другие. Не был.

Описываемый ими мужчина, не колеблясь, унизил и убил бы любого. А Валериус - нет.

Он откашлялся, словно слова причиняли ему боль.

- Когда я был юношей, я видел казнь человека. Он был одним из величайших полководцев своего времени.

У Табиты замерло сердце, она поняла, что речь идет о Кириане.

- Мой дед обманом захватил его и допрашивал нескольких недель, - его дыхание было сбивчивым, тело напряженным. - Мой отец и дед приказали позвать меня с братьями стать свидетелями этого. Они хотели научить нас, как сломать человека. Как лишить чувства собственного достоинства, чтобы от него ничего не осталось. Но все, что я видел, это кровь и ужас. Никто не должен так страдать. Я смотрел в глаза этому мужчине и видел его душу. Его силу. Его боль. Я пытался убежать, но за это меня избили и вернули назад, заставив досмотреть всё до конца.

Он бросил на нее яростный, мучительный взгляд.

- Я возненавидел их за это. Даже спустя две тысячи лет я все еще слышу его крики, когда они подняли его изломанное тело и потащили гордого полководца на площадь, чтобы он умирал, как простой уголовник.

Табита прикрыла уши, представив, каково было Кириану умирать такой смертью. От сестры ей было известно, что эта смерть до сих пор преследовала Кириана в ночных кошмарах, хотя теперь их было меньше, чем до свадьбы, но все же они были. Иногда он вставал посреди ночи убедиться, что его жена и ребенок в безопасности.

А иногда совсем не мог спать, боясь, что кто-то придет и снова отберет всё, что у него есть.

И он ненавидел Валериуса с безумным чувством мести.

Валериус глубоко вздохнул, увидев, как съежилась Табита. Ему самому тошно, только не так явно.

Его сердце годами хранило вину и ужас своего детства. Вернуть бы время назад, и он бы ни за что не продал душу Артемиде. Лучше умереть и безмолвие поглотит отзвуки жестокости отца, чем жить вечно с эхом их голосов в памяти.

Он был уверен, теперь Табита его ненавидит, также как и другие. И она совершенно права. То, что сделала его семья - непростительно. Вот почему он старался избегать Кириана и Юлиана.

Нечего лишний раз им напоминать об их прошлой жизни в Древней Греции.