— Я хочу услышать, как ты произносишь мое имя.

— Питер, — еле слышно, как ветерок, прошелестел ответ.

Голова мужчины склонилась еще ниже, ладонь непроизвольно сжала шею Холли, и ее губы приподнялись ему навстречу, раскрываясь, как цветок распускает лепестки навстречу солнцу. Он застонал.

— Пропади все пропадом! — На мгновение его губы с силой прижались к ее лбу, но в следующую секунду руки уже обхватили ее за плечи и решительно отстранили. — Мы не должны этого делать. — На его лице выступили капельки пота.

Глядя в затуманенные зеленые глаза Холли, он свирепо прорычал: — Ты для меня сейчас лишь ненужное осложнение, понятно?

Потрясенная, Холли вырвалась из его железных объятий и отпрянула. Гордость всколыхнулась в ней, и она подняла щит, готовясь обороняться.

— Взаимно! — воинственно заявила она.

Неизвестно, чем могла бы закончиться эта сцена, но тут в коридоре послышался шорох. Питер и Холли разом обернулись и увидели Сильвию, которая устало брела по коридору.

— Сильвия! — Питер в мгновение ока оказался рядом с ней.

Девушка остановилась и тупо уставилась на него невидящим взглядом. Она, похоже, даже не заметила, что ее нареченный выбежал ей навстречу из спальни другой женщины.

— Что тебе? — вяло спросила она.

— Тебе плохо?

В голосе Питера прозвучала забота и нежность, отозвавшаяся в сердце Холли невыносимой болью.

— Да, мне плохо. — Уголки пухлых губок Сильвии кисло опустились. — Я устала и хочу спать.

— Но ведь еще не все гости разъехались!

— Господи, и ты туда же, прямо как бабуля! — огрызнулась Сильвия и, приложив руку к своему плоскому животу, сердито прибавила: — Я неважно себя чувствую, вот и все. Ясно?

— Тебя снова тошнит?

— Да нет же! — раздраженно откликнулась Сильвия, и на ее шеках выступили красные пятна. — Вот завтра, когда я встану, меня действительно начнет тошнить, и я еще полдня буду чувствовать себя отвратительно. — В ее глазах заблестели слезы — в этот раз уже настоящие, а голос повысился почти до истерического визга. — Господи, как же все это противно — просто кошмар какой-то! Если бы в мире была хоть какая-то справедливость, мужчины тоже должны были бы через это проходить!

С этими словами она ринулась по коридору к своей комнате, находившейся в самом дальнем его конце. Холли хотела последовать за ней, но железная рука преградила ей путь.

— Пусть себе идет. Сейчас она бросится на кровать, хорошенько выплачется, и ей станет легче.

Она не могла скрыть своего удивления. Только что Питер разговаривал с Сильвией так нежно, и вдруг — такой цинизм.

— Но ведь ей явно нехорошо, — запротестовала Холли и, вспомнив, как невеста бокал за бокалом поглощала шампанское, покачала головой. — Может, она слишком много выпила и ей понадобится помощь?

— Она вовсе не больна и не пьяна, — все тем же чуть циничным тоном отозвался Питер.

— Не больна? Но тогда что же?.. — Внезапно ее осенило. Прозрение навалилось на нее с такой силой, что она едва не упала на пол.

Ухватившись за ручку двери, чтобы устоять на ногах, Холли несколько секунд смотрела на Питера, пока части головоломки складывались в ее голове в одно целое. Платье свободного покроя и целое море кружев, в которое облачилась сегодня Сильвия, предназначалось, оказывается, для того, чтобы скрыть ее грех!

— Боже мой! — пролепетала она, все еще не в силах поверить. — Так вот почему вы оба так спешите со свадьбой! Сильвия беременна? Да или нет, я тебя спрашиваю!

Лицо Питера застыло, как гранитная скала, и ответ прозвучал глухо — было видно, что ему стоит труда держать себя в руках.