— И что же — не пробил?

Охотник усмехнулся и искоса взглянул на меня.

— Ты, Богдан, будто вчера родился. Почему, думаешь, его величество Александра Палыча кличут Неодолимым, Несокрушимым или прочими похожими прозвищами?

— Ну, я слышал, что с помощью своего Дара он покрывается каменным панцирем…

— Да даже без панциря плоть у него уже твёрже камня. Говорят, и весит он пудов двадцать. Под его рост и вес даже кареты и мобили специальные делают — с усиленными рессорами.

— Хотите сказать, он совершенно неуязвим? Так не бывает.

— Может, и так. Но в военных кампаниях он участвовал не раз, и его не раз накрывало шквальным артиллерийским огнём. И — как об стенку горох. В общем, если и есть у Романова уязвимые места — о них ничего не известно. Однако расслабляться рано. Потому что, судя по протоколам допросов, всё же какие-то намёки на большой план имеются. Охранка местная уже который день на ушах стоит. И, кстати, твой старый приятель Орлов тоже в Томске.

— Да, я уже в курсе. Видел его мельком на приёме у Вяземского. Какого чёрта он вообще припёрся?

— Не знаю, не знаю… — задумчиво покачал головой Путилин. — Но с губернатором он, судя по всему, договорился, и действует в одной команде с местным отделением Охранки. Возможно, и часть своих людей сюда подтянул.

— Следы заметает, — проворчал я. — Грач ведь работал на него. Возможно, и Арнаутов тоже.

Путилин тяжело вздохнул. Этот разговор я заводил с ним не впервые — за несколько дней до этого уже подробно рассказывал ему обо всех своих подозрениях насчёт связи Стаи с демидовской Охранкой. Точнее, конкретно с Феликсом Орловым.

— Это слишком серьёзные обвинения, Богдан. И у нас никаких доказательств.

— Есть свидетельство самого Грача. Да и их разговор с Барсеневым я частично подслушал. Похоже, тот тоже был в курсе…

Статский советник в ответ лишь невесело рассмеялся.

— Слова двух упырей. Мало того — мёртвых упырей. Тело одного из которых вообще исчезло без следа. Сам понимаешь — всё это к делу не пришьёшь. Единственный человек, помимо тебя, свидетельства которого мы сейчас можем официально оформить — это та девочка, дочка твоего камердинера. Но…

— Да всё я понимаю, — отмахнулся я. — И Раду в это дело точно не нужно впутывать. Я просто добраться хочу до этого Орлова. И выяснить, наконец, что к чему!

Кулаки мои невольно сжались, и это не ускользнуло от внимания Путилина. Он понимающе кивнул и положил мне руку на плечо.

— Прекрасно тебя понимаю. Пожалуй, как никто другой. И, чем смогу, помогу. Но не забывай, с кем имеешь дело. Орлов — потомственный нефилим из очень уважаемого рода. Он в клане самого Демидова, а с тем даже Романов вынужден считаться. Обычные людские законы против таких не действуют. Нужно сделать так, чтобы им занялся Императорский Трибунал. Но для этого понадобятся очень веские улики.

Тут уж настал мой черёд тяжело вздохнуть.

— Это будет нелегко, Аркадий Францевич…

— Ты прав. Пожалуй, единственный шанс прищучить Феликса — это взять Арнаутова. Живым. Чтобы он мог свидетельствовать на трибунале.

Я задумчиво кивнул, снова приложился к бутылке. И замер, прислушиваясь к звукам, донёсшимся снаружи.

Молотки на крыше давно стихли — пока мы с Путилиным тренировались, бригада закончила работу.