— А?.. Перрина, он отказывается!

Не обращая внимания на родителей, Бруно направился к Пимпренетте.

— Я прошу тебя, моя Пимпренетта, ты же прекрасно знаешь, что я люблю тебя!

— Нет, ты меня не любишь… ты любишь только свою профессию… Ты полицейский и ничего больше… Уходи! Я тебя ненавижу!

Повернувшись на каблуках, она бросилась к лестнице и стремительно взбежала на нее. Слышно было, как она закрылась в своей комнате. Помрачневшая Перрина набросилась на Бруно:

— А если она покончит с собой, чудовище? Соблазнитель! Бандит! Убийца!

Захваченный врасплох, Бруно заверил:

— Если она покончит с собой, я тоже покончу с собой!

— Не стоит себя затруднять, я сама прибью тебя раньше!

С этим окончательным решением мадам Адоль поднялась для того, чтобы зайти к дочери и пресечь все ее губительные попытки. Жена исчезла, и Дьедонне заметил:

— Ну ты наделал дел!

— Но почему она не понимает, что я обязан исполнять свой долг?

— Божья Матерь! Поставь себя на ее место. Она ждет, что ты тут будешь соловьем заливаться, а вместо этого ты меня обвиняешь в убийстве!

— Это неправда! Я сказал, что пришел вас допросить по поводу убитого Итальянца!

— Но, парень, если ты считаешь, что я способен убивать себе подобных, как ты можешь думать, что я тебе что-то расскажу?

— Как он добрался из Генуи, этот Итальянец?

— А почему я должен это знать?

— Потому что он пробрался к нам контрабандой.

— И, как только дело касается контрабанды в Марселе, сразу вспоминают о Дьедонне Адоле, да?

— Конечно!

— Ну, мой мальчик, я скажу тебе одну вещь: возможно, твой Итальяшка был доставлен на одном из моих судов, но ты хорошо себе представляешь, что тот, кто это сделал, не будет этим хвастаться! Возможно, ребята хотели заработать денег, переправив генуэзца втихомолку… Это вещи, которым нельзя помешать. Но они хорошо знают, что если я узнаю, то могу их выкинуть за дверь. Я только напрасно потеряю время, пытаясь узнать правду!

— Все-таки попытайтесь, Дьедонне. Вы мне этим очень поможете, потому что если генуэзец разговаривал о Салисето с одним из ваших людей, то мы можем взять Корсиканца, а это будет большим облегчением для всех, правда?

— Возможно…

В то время, как Бруно задумчиво шел по дороге в бюро комиссара Мурато, Перрина пыталась образумить свою дочь, вытянувшуюся ничком на кровати и плачущую во всю мочь.

— Ну же, Пимпренетта, не раскисай, этот парень того не заслуживает!

— Я хочу умереть!

— Я тебе запрещаю!

— Мне все равно! Я убью себя!

— Если ты попытаешься убить себя, я задам тебе такую трепку, что ты год ходить не сможешь!

— Ну тогда я выйду замуж за Ипполита!

Как только Бруно пришел в бюро, Пишеранд задержал его, взяв за руку.

— Пошли, малыш, мы идем брать Бастелика!

Они сели в машину.

— Какие новости?

— Сторож пришел в сознание… Даже и не ожидали, что он так легко задет… Эти старики, они крепкие.

— Ты знаешь, где прячется Бастелика?

— Ратьер от него ни на шаг не отходит. Он недавно сообщил по телефону, что тот сейчас играет в карты в «Раскасс волант».

Полицейские так быстро вошли в бистро, что никто не успел предупредить Антуана, полностью погруженного в игру в покер. Он побледнел при виде инспекторов. Пишеранд не дал ему времени опомниться.

— Ну, Бастелика, для тебя все кончено, мы тебя забираем.