— Мисс Диттон сделала последнюю попытку отдаться на милость Джона. По ее прибытии к нему он мгновенно понял, что здесь что-то не то, и поехал ко мне. И я показал ему письма.

— О папа! Надо ли было это делать? В этом может и не быть вины Джона.

— А также и его отца, дорогая. Джон тут же привез меня к себе, чтобы показать сохранившиеся письма отца. Пока я просматривал их, Джон попросил мисс Диттон покинуть Стоунвилл и заставил одного из своих работников отвезти ее в отель Грин Вэлли. Машину, вызванную раньше, уже отпустили.

Он медленно вынул из нагрудного кармана несколько листочков бумаги.

— Прежде чем ты прочитаешь эти письма, Пенни, я хочу, чтобы ты знала — твоя мать была очень больным человеком и настрадалась перед смертью. В течение нескольких недель она пыталась скрыть от меня боли, и Джеймс Дин из уважения к ее мужеству и привязанности к нам обоим облегчал ее страдания с помощью лекарств. Она настаивала на том, чтобы я ничего не знал об истинном положении до тех пор, пока оно не станет слишком явным, чтобы его можно было скрывать. Вот почему она посылала за ним, когда меня не было дома.

Он протянул Пенни письма. Она узнала одно из тех, что прочитала в кабинете отца.

«Если ты уверена, что Барт уезжает сегодня вечером на встречу в Роудз Борд, я буду у тебя. Мне удалось кое-что раздобыть для тебя. И когда же, наконец, у нас будет телефон, который нам так давно обещают?»

Отец указал на конверт, подписанный другим почерком.

— Вот что написала твоя мать Джеймсу Дину, — сказал он.

Пенни прочитала:

«Джеймс… прости, что я прошу тебя приехать ко мне сегодня вечером, но думаю, что не смогу обойтись без твоей помощи. Барт уезжает на встречу в Роудз Борд. Нет необходимости в том, чтобы, он знал, что я прибегаю к помощи лекарств для облегчения болей.

Удалось ли тебе достать лекарство? Чувствую, что мне придется обращаться к тебе все чаще. Я могу просить об этом только такого давнишнего друга, как ты. Знаю, ты будешь добр и пощадишь его».

Еще одно письмо Дина, в котором было написано:

«Спасибо тебе за записку. Я буду у тебя».

А в ответ на это:

«Джеймс, больше так не может продолжаться. Не можешь ли ты прийти ко мне и сказать, не настало ли время отправить меня в больницу. Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал… добрый и благородный друг! Позаботься о Барте, хорошо?»

Несколько минут отец и дочь сидели молча и неподвижно. Глаза их были полны слез.

Наконец Пенни подняла голову.

— Мисс Диттон… — начала было она.

— Никогда больше не упоминай ее имени. История закончена. Она ушла из нашей жизни.

Снова на некоторое время воцарилось молчание. Потом отец поднялся, вернулся к камину и уставился на горящие угли. Наконец он повернулся.

— А теперь расскажи мне ты, Пенни, почему убежала из дома?

— Я не могла этого вынести. Эта женщина… Сначала ты… потом Джон… — она заколебалась.

— А что Джон?

— Она старалась изо всех сил вскружить ему голову. Возможно, пыталась покорить его сердце.

— Обо мне так не думай. В моей голове не было таких мыслей. А что касается Джона, неужели ты думала, что его может привлечь женщина, которая оставляет за калиткой его собаку?

— Я не знала, что думать, папа. Я ревновала.

Пенни откинулась на спинку кресла; уставившись на носки своих туфель. От такого признания ее щеки покрылись румянцем смущения.

— Ты любишь Джона, Пенни?

— Да.