Ну, ладно. Хочет поиграть, нужно доставить ему это удовольствие.

Женщина, включившись в игру и мурлыча под нос какую-то мелодию, подошла к музыкальному центру, нажала клавишу «CD», затем трижды нажала следующую, выбирая свою любимую «Лейла», добавляя про себя: «Исмаилова...»

Продолжая «не замечать» хозяина, Лейла в восточном танце приподняла длинные красивые руки, скрестила их над головой и тут же, опуская голову, развела их в стороны. И приближалась к притворщику все ближе. И только в паре шагов от него ее руки внезапно обвисли. Но Лейла нашла в себе силы прижать их ко рту, чтобы не закричать.

...Кончилась песня «Вечер», началась другая – «День рождения». Ее, Лейлы Исмаиловой, день рождения.

Но она не была бы собой, если бы мгновенно не запахнула шторы еще плотнее. Включив верхний свет, она приблизилась к трупу. Рот покойника широко открыт, массивная нижняя челюсть оттянута книзу, скулы заострены, глаза под плотно сомкнутыми веками казались огромными, налитыми, будто изнутри их распирало сильнейшее давление. Превозмогая внутреннее сопротивление, Лейла поднесла свои губы к посиневшим губам офицера. Запаха яда – ни сладковатого, ни горького, ни кислого – она не обнаружила и лишь при ближайшем рассмотрении увидела на теле убитого крохотную дырочку в груди, в районе сердца. Орудия убийства рядом не оказалось.

Все, вот теперь дело за ней, Лейлой Исмаиловой, экспертом-криминалистом городского отдела внутренних дел.

В первую очередь на стол лег кусок неизменного толстого полиэтилена, который она извлекла из рабочего чемоданчика. На нем привычными движениями эксперт разложила необходимые инструменты, фотоаппарат «Зенит-19» со вспышкой. Первый снимок в «воздух», теперь пошла настоящая работа, называемая судебно-оперативной фотографией.

Лейла запечатлела обстановку места происшествия так, как она представляется стоящему человеку. А в голове тем временем крутилась какая-то отчаянная смесь лихорадочности, возбуждения и взвинченности – все чувства на одно лицо, но тем не менее они были абсолютно разными: сделать работу до приезда сюда оперативной группы, когда практически не тронута ни одна пылинка в квартире убитого каперанга, когда не затоптали возможные следы оперативники, понятые, судебный медик, собака с отвратительным запахом, но... тонким нюхом.

Труп, находящийся в сидячем положении, рекомендуется фотографировать с четырех сторон, но положение тела Бондарева позволило Исмаиловой снять его только с трех точек.

Закончив работу по обзорным снимкам, Исмаилова приступила к узловой съемке – сняла труп разведчика крупным планом. Сделала несколько детальных снимков с близкого расстояния, когда в кадр попадали лицо трупа и место ранения. И еще несколько снимков стола и лежащих на нем листов бумаги...

Потом сфотографировала явные следы волочения на полу, из чего сделала вывод, что Бондарева, уже убитого, перетащили на диван, а убили в другом месте. Где? На кухне? В прихожей?

И чем больше снимков делала эксперт-криминалист, тем сильнее одолевала ее паника. Как она оказалась в квартире покойного? Как она, против всех правил, не дождавшись следователя и оперативной группы, приступила к работе? А ведь ее любовник не простой смертный, а начальник отдела военной разведки на Каспии.

И теперь Лейла Исмаилова – первая и главная подозреваемая. Цели? О, цели из нее будут вытаскивать не хирургическим пинцетом, а раскаленными в тигле кузнечными щипцами контрразведки. Там умеют все...

Бежать. Бежать отсюда. Нестись во весь опор.

Лейла протерла все предметы, до которых притрагивалась, тихонько вышла, захлопнула дверь и, прикрываясь платком, сбежала по ступеням. Не оборачиваясь, нырнула в спасительную темень.

Она успела как раз вовремя: со стороны темного бесформенного массива гаражей показались двое.