То ли уловив разочарование на лице Рубцова, то ли зная хорошо, что немногословный капитан Николаев не производит выгодного впечатления при первой встрече, майор Кияшко счел нужным одобрительно похлопать курсанта по плечу.

— Не робей. Капитан научит. У него есть чему научиться.

— Ну что ж, пойдемте, товарищ курсант, — почти равнодушно сказал Николаев. И Сергей вышел вслед за ним из кабинета.

3. По следу

Ванюша Беспалов подбрасывал сухие ветки в костер. Над костром на перекладине между двух высоких кольев-рогаток висел котелок. В нем варился разрезанный на части тетерев. Когда вода в котелке закипела, к мальчику подошел Макар Силантьевич, бродивший до этого вокруг озерка. Старый охотник был сумрачен.

— Нашел следы, дедушка? — спросил Ванюша,

— Нет следов.

— Как же он ушел? Ведь не по воздуху, как птица, полетел!

— Не обязательно ему летать, по воде пошел.

Мальчик удивленно посмотрел на дедушку, но тут же его осенила догадка.

— Ручьем? Ловок!

Охотник кивнул головой. Теперь у него уже не было никаких сомнений, что человек, утопивший свой парашют и летное снаряжение, был чужим и появился в тайге со злым умыслом. Его старания бесследно покинуть место приземления, спрятать все концы в воду подтверждали это предположение. Он ушел отсюда по дну мелкого ручья в полной уверенности, что вода через несколько минут навечно скроет его следы. Видать, стреляный зверь.

Но Макара Снлантьевича волновали сейчас не потерянные следы, а потерянное время. Чужой человек несомненно направился на юг, к железной дороге. Тайга ему опасна, страшна. Он знает, что в самом густом лесу его могут легко найти. Он спешит к людям, чтобы поскорее затеряться в их толпе, в шумном, разноликом потоке. Тогда ищи его, как иголку в стоге сена.

Макар Силантьевич поделился своими мыслями с внуком.

— Так не успеет он дойти до железной дороги, — обрадованно заявил Ванюша. — Мы догоним его и если что — обойдем стороной, выйдем на железную дорогу и предупредим. Найдут его, арестуют.

— В том-то и дело, что можем не нагнать.

— Как так? — встрепенулся мальчик. — Сколько до железки?

— Считай пять дневных переходов.

— Ну как же, деда, не догнать? Он-то свежий человек, по тайге не горазд ходить. Ну, сколько мог он за двое суток пройти?

— Он уже трое суток идет… Не меньше. Ты ошибся, Ванюша, на ветках. Хвоя потому не привяла, что ветки лежали у елей, в густой тени. И низина там, сыро, туман.

— Так и следы вроде свежие были, — возразил мальчик.

— И следы по времени не умеешь примечать. Высокие травы, папоротник — поломай им стебли, они уже не подымутся, и след на них вроде свежий. Мох на гальке сотри — то же самое. А вот низкая, мягкая трава — та долго след не держит. По ней и примечаю — не меньше трех дней прошло. То бы не беда, что трое суток, да как ходит он? Уж больно ловок!

Суп еще не был готов, а дедушка начал собираться в путь. Он выложил на гальке все содержимое походных котомок: двухнедельный запас сухарей, крупы, сахара, соли, перемет для ловли рыбы, чистое белье, запасные портянки, мыло. Из всего этого старый охотник отобрал небольшую кучку сухарей, мешочек с сахаром и чистые портянки: Затем он зарядил ружья пулевыми патронами и положил оба патронташа и топор на большую кучку.

— Оставляем это? — спросил Ванюша, догадываясь, что дедушка решил идти налегке. — Патронов бы не мешало прихватить. Хоть с дробью.

— Зачем? Если стрелять придется, надо бить без промашки. Трех пуль самому лютому зверю хватит… А промышлять охотой в пути нельзя.