Тем более, современный украинский школьник не получает никаких сведений о том, что выделывали его предки в местечках и штетлах. Да и вообще в учебнике нет о евреях ничего. Наверное, их никогда и не было, потому не было и резни. Разумна ли такая политика — это пусть судит читатель.

В рассказе о гайдамацком движении — тоже ни слова про евреев. «18 мая 1768 года повстанцы взяли Умань. В городе гайдамаки устроили страшенный погром, перебив около двух тысяч шляхтичей, корчмарей, арендаторов, униатских ополченцев, учеников василианской школы. Этот всплеск народного гнева повстанцы считали справедливой расплатой за свое гнобление и несчастную жизнь».

Вот-вот! Уже интереснее… А теперь, панове, про корчмарей бы и про арендаторов… Но о том, кто были эти арендаторы и управляющие, в другом месте сообщаются совершенно фантастические сведения: оказывается, «особенно тяжело приходилось селянам тех сел, которые были отданы в аренду или управление мелкой шляхте». Какие там евреи… Вам почудилось.

Да и сам факт резни чуть ли не померещился полякам. С большим осуждением пишется об оставшихся в живых детях растерзанного гайдамаками губернатора Умани Младановича: «Через 60 лет, в 77-летнем возрасте, Вероника написала воспоминания про „Уманьскую резню“, а ее брат Павел свои домыслы так и назвал — „Уманьская резня“. В этих домыслах подлинные события переплетаются с выдуманными жалостливыми историями, порожденными в польской среде».

А евреям погром даже и мерещиться не может — на Украине их попросту не было.

С удовольствием сообщаю, что в польских учебниках по истории сведения даются другие, и уж по крайней мере о жидах-арендаторах школьник получает представление.

Часть II

СОВЕТСКИЕ ЕВРЕИ И ПОЛИТИКА

Испанец, славянин или еврей —

Повсюду одинакова картина:

Гордыня чистокровностью своей —

Святое утешение кретина.

Глава 1

Дорога в советские евреи

Националисты социально опасны всюду, где обитают. Они досаждают окружающим, излучают ненависть и калечат детей.

В какой бы стране ни жил еврей-ашкенази, выйти в современную жизнь он мог, только ассимилируясь в рядах другого народа. Нравится это евреям или нет — их проблемы. Но жизнь еврейского местечка, еврейского квартала в большом городе — это и в начале XX века туземная жизнь. Жизнь в полном подчинении кагалу и его ставленникам. Жизнь, подчиненная традициям. Неукоснительное послушание раввину и мнению «обчества». Выход был один — разрыв с этим средневековым мирком. Разрыв политический и социальный: формальный выход из общины. Но если выйти — то куда идти? На что жить? На кого опираться в случае беды или болезни?

Разрыв религиозный: выкрещивание в католицизм, лютеранство или православие. То есть полная «смена кожи», разрыв с культурной традицией, своим народом и своей цивилизацией.

Стать выкрестом для традиционно воспитанного еврея было не тем же, что для русского принять католицизм или лютеранство. А тем же, что принять мусульманство или буддизм… И поселиться среди арабов или китайцев.

К тому же почему надо ассимилироваться именно в стране, в которой родился этот еврей? Если уж ассимилироваться, то ведь ассимилироваться можно не только в России или Польше, но и в других странах западной цивилизации:

— в Австро-Венгрии или Германии — в странах, где тоже живут евреи ашкенази;

— в любой европейской стране, которая готова принять;

— в США.