Нурит посмотрела на Константина. Он шел, спрятав руки в карманы, и, похоже, улицу изучать не намеревался.

— Вы часто гуляли здесь?

— Мы могли бродить тут целую вечность. — Он помолчал. — Вечность. А я на самом деле верил, что это навсегда. Почему люди так любят врать себе? Ведь ничего вечного не бывает.

— Нам удобнее думать категориями, в которых мы ничего не смыслим. Так мы дарим себе надежду на то, что счастье будет продолжаться до конца наших дней.

Константин кивнул пару раз самому себе.

— Вы с мужем тоже гуляли вот так?

— Скорее да, чем нет.

— Что с ним произошло?

— Я говорила тебе. Он умер.

— Я в курсе. Он болел?

Нурит вздохнула.

— Можешь считать, что болел. Теперь это не имеет значения.

— Ты до сих пор его любишь?

На этот раз Нурит сделала долгую паузу.

— Любовь — это странная вещь, Константин. Часто мы говорим «люблю», подразумевая другое.

— Я знаю. Ты до сих пор его любишь?

— Какой бы ответ я ни дала, это будет ложью.

Он покачал головой.

— Я весь вечер рассказываю тебе о Марике, а ты даже не можешь сказать мне, любишь ли ты до сих пор своего мужа. Это что, работает в одну сторону?

Нурит рассмеялась.

— Я беседую с тобой на правах врача.

— Так вот почему ты еще не сказала, что мой пустой треп тебе надоел.

— Нет, он мне не надоел. Иначе бы я тебе об этом сказала. Врачи — тоже люди.

— Только о своих мужьях они предпочитают не рассказывать.

Нурит остановилась у витрины книжного магазина и стала разглядывать яркие обложки бестселлеров.

— Человеческая жизнь, — сказала она, — обычно делится на две части. Мы либо пытаемся забыть, либо виним себя в том, что забыть не можем. И часто так увлекаемся и тем, и другим, что не замечаем самой жизни. А она продолжается. Часы не останавливаются ни на секунду. Стрелка бежит вперед.

— Зачем мне думать о том, что эта стрелка бежит, если в моей жизни нет смысла?

— Если ты нашел смысл жизни, это еще не значит, что следует прекращать поиски. Мы находим и теряем, теряем и находим. Иногда можно за секунду потерять все, а в следующую секунду обрести еще больше. Это жизненный закон.

Константин тоже изучал книги.

— Мой разум принимает то, что ты говоришь. Но мое сердце этого принимать не хочет.

— Сердце, Константин — загадочная вещь. Обычно оно настроено, прежде всего, на то, чтобы страдать. Если мы хотим, чтобы нас пожалели, то общаемся к сердцу. За считаные секунды оно убедит нас в том, что мы — самые несчастные люди на свете.

— Знаешь, о чем я думаю? Я думаю о том, почему это рассказываю.

Нурит продолжала смотреть на содержимое витрины, не отреагировав на его слова.

— Когда я впервые тебя увидел тогда, в комнате для допросов, то подумал: этой женщине я смогу рассказать все. Даже если она меня об этом не попросит. Если бы я верил в дружбу между мужчиной и женщиной, то сказал бы, что мы могли бы стать друзьями. Ты веришь в дружбу между мужчиной и женщиной?

Она мягко улыбнулась и отошла от магазина.

— Нет. Более того — я могу доказать, что этой дружбы не бывает. Как-то я писала статью на эту тему в медицинский журнал.

— Медицинский журнал, который печатает статьи о дружбе мужчины и женщины?

— Это был медицинский журнал, который специализировался на распространенных патологиях. С точки зрения психиатрии, дружба между мужчиной и женщиной — это комплекс.