В приоткрытую дверь кабинета заглянула секретарь.

— Прошу прощения, сэр, — сказала она, обращаясь к Константину. — Господин директор попросил вас зайти.

— Что ты уже успел натворить? — спросил Боаз.

— Надеюсь, что ничего. — Константин поднялся. — Подожди меня здесь, я скоро вернусь.

…Господин директор кивнул в направлении одного из кресел и принялся забивать табак в небольшую трубку из черного дерева.

— Присаживайтесь, майор, — сказал он. — Я не отвлек вас от важных дел?

— Нет, сэр.

— Я беседовал с доктором Мейер. Она выразила беспокойство по поводу вашего состояния. Вы хотите объяснить мне, что она имела в виду?

— Мы обсуждали с ней эту тему, сэр. Я плохо спал этой ночью. Сегодня мне нужно будет лечь пораньше, и завтра я буду чувствовать себя замечательно.

— Не припомню, чтобы недостаток сна так влиял на ваше состояние, майор. Я знаю вас давно, и даже после трех часов сна вместо обычных шести вы не позволяли себе поднимать руку на заключенного. И уж конечно не могли бы позволить себе не очень вежливо разговаривать с доктором Фельдманом. С вами случилось что-то серьезное, если вы ведете себя подобным образом.

Константин посмотрел на своего руководителя. Господин директор изучал разложенные на его столе бумаги.

— Может быть, я на самом деле устал, сэр. Я возьму день отпуска в четверг…

— Нет, майор. Я хочу, чтобы вы взяли отпуск на неделю. И чтобы вы отправились домой сейчас.

— Простите, сэр, но я не думаю, что могу позволить себе неделю отпуска.

— Не волнуйтесь ни за аналитический отдел, ни за отдел по ведению допросов. Эту заботу оставьте мне.

— Вы хорошо знаете меня, сэр, не подумайте, что я собираюсь оспаривать ваше решение…

— Если вас не устраивает мой мягкий тон, поясню себя. Это не просьба. Это приказ.

Константин поднялся.

— Так точно, сэр.

Господин директор кивнул, давая понять, что разговор подошел к концу.

— Я хочу увидеть вас через неделю в вашем обычном расположении духа, майор.

— Конечно, сэр. Приятного дня.

…Марика убрала руку с рычага переключения скоростей и тоскливо посмотрела вперед — на длинный ряд машин.

— Черт, я не верю, что мы тут застряли, — сказала она. — Каждый раз, когда я сажусь за руль, вся моя дорога до дома — одна сплошная «пробка»! Впрочем, как и дорога на работу.

— Еще пара таких поездок — и ты сменишь ручную коробку передач на автомат.

Она бросила взгляд на сидевшего рядом брата и снова переключилась на дорогу.

— Я не собираюсь менять машину.

— Сколько уже ты на ней ездишь? Кажется, еще со времен магистерской диссертации?

— Но, как видишь, она в отличном состоянии, и даст фору только что сошедшим с конвеера. Потому что это моя машина, и я за ней ухаживаю.

Незнакомый с Марикой и Яном человек никогда бы не поверил, что они приходятся друг другу братом и сестрой — уж слишком они отличались друг от друга. Зеленоглазая брюнетка Марика, унаследовавшая характер отца, восхищавшая всех окружающих сочетанием миниатюрности и силы, и голубоглазый блондин Ян, в котором было больше ста восьмидесяти сантиметров роста и ни капли хотя бы как-то напоминавших мужские качеств — они были самым ценным богатством их родителей, во много раз ценнее денег, акций и недвижимого имущества. Правда, Марика всегда была любимицей отца, а Ян находил утешение в разговорах с матерью, но это устраивало всех.