В госпитале, когда из ноги Цукермана извлекают нашу, советскую пулю, именно это становится поводом для обвинения в самостреле. Однако настоящие признаки «выстрела на родину» совершенно иные, и военврачу полагалось их знать, поскольку он был обязан доносить о подобных случаях по команде. Что же касается пули, то трофейное оружие использовали в этой войне обе стороны.

Странно выглядит беспогонный «комбат», одетый в старое и заношенное обмундирование и вечно небритый, тем не менее разъезжающий наличном «виллисе».

Из башни сгоревшего немецкого танка открывает огонь пулемет. Ставить пулемет внутри неподвижной башни значит преднамеренно ограничить сектор его обстрела. Во время войны подбитые на нейтральной полосе танки действительно часто использовались как огневые точки, но в этом случае под ними выкапывали окоп, и пулемет устанавливался под танком. Но слабоумием страдает не только неприятель: наши штрафники ползут к танку именно оттуда, куда строчит пулеметчик. Обойти его с фланга они не догадываются.

После излечения несчастного Цукермана вновь направляют в штрафбат, что противоречит всем нормативным документам — он непременно должен быть освобожден как «искупивший вину кровью».

Уныло бредущему голодному штрафному батальону посреди дороги ставит задачу на занятие города Млынова какой-то майор. Допустим, это офицер связи либо кто-то из должностных лиц штаба дивизии, но представиться, назвать свою фамилию и должность он обязан.

В рассматриваемый период советский танковый батальон в составе танковой бригады насчитывал по штату 21 танк (отдельный батальон — 36 танков), а немецкий — 76 (а не 50) танков. Однако меньший состав наших батальонов не был обусловлен стремлением увеличить количество штабных должностей. Различная организация танковых войск, тактика их действий на поле боя и принципы взаимодействия с другими родами войск — вот реальные причины различной численности боевой техники.

Твердохлебовский «батальон» снова получает несвойственную ему задачу на оборону. Приданная противотанковая батарея прибывает аж из резерва армии. Но это же не 1941 г., когда каждое такое орудие распределял чуть ли не начальник Генерального штаба! Что же касается выданных штрафникам противотанковых ружей, то много ли от них будет пользы, если людей не учили владеть этим специфическим оружием?

Оборудованию оборонительной позиции Твердо-хлебов не уделяет никакого внимания. В результате огневые точки пулеметов и ПТР выполнены безобразно, практически без брустверов, о маскировке и говорить не приходится. Ходы сообщения в тыл не отрыты, поэтому, когда приходится отступать по чистому полю на глазах у врага, штрафники несут очень серьезные потери, которых можно было избежать.

Состав немецкой танковой дивизии (500 машин!) завышен подполковником Беляновым как минимум в два раза. Как мы выиграли войну с такими офицерскими кадрами?

Форма обращения к священнослужителю «святой отец», постоянно с этой серии употребляемая бойцами, не принята в Русской православной церкви. Им следовало бы обращаться «отец Михаил» или «батюшка». Конечно, бойцы Красной армии могли и не знать таких тонкостей, но уж к 11-й серии отец Михаил мог бы им это разъяснить.

Назначение нового «комбата» из штрафников авторский коллектив на этот раз даже не считает нужным как-то объяснять — вроде как зритель уже привык! При появлении в кадре крупным планом бойца-связиста отчетливо видно, что кант вокруг погона у него не черный, как должно быть, и даже не малиновый (пехотный), а почему-то красный — артиллерийский.