– О, еще бы! – со смехом согласился Алазариан. – Право, я себе такого даже не представлял. Он такой… – тут он пожал плечами, – большой.

Тэссис Гэйл рассмеялся. Под утренним солнцем он казался полным жизни, словно свежий воздух и приезд внука его взбодрили. Он обхватил юношу за плечи, и тот покраснел. Заглянув в глаза деда, он не прочел в них ничего, кроме глубочайшей любви – и вечной искры одержимости.

– Завтрак! – объявил король, широким жестом указывая на стол. – Ты вспоминал, а? Алазариан улыбнулся.

– Конечно, вспоминал! И предвкушал его. Еда на корабле… ну, прекрасной ее никак не назовешь. Тэссис Гэйл нахмурился.

– Мои рабы вчера вечером тебя накормили?

– О да! Они прекрасно обо мне позаботились, дедушка, можете не сомневаться. Даже не знаю, почему я так проголодался.

– Ну, так ешь! – пригласил его король.

Он снова сел за стол, жестом пригласив Алазариана последовать его примеру. Алазариан послушался, и мгновенно из угла террасы материализовался раб, который поставил перед ним тарелку и застелил колени салфеткой. Слуга в нарядной одежде, не спрашивая, налил чаю – но все это внимание было Алазариану в тягость. Он никак не мог привыкнуть, чтобы ему прислуживали рабы. Однако он позволил слуге выполнить его обязанности, вздохнув с облегчением, когда тот удалился в свой угол и застыл там невидимой статуей.

– Ну, рассказывай, – сказал король, кладя на тарелку толстый кусок колбасы. – Как все прошло?

– Разве отец вам не рассказал? – Алазариан отпил глоток чая, наблюдая за дедом поверх чашки. – Он ведь вчера с вами виделся, кажется?

– Политика, – проворчал Гэйл. – Мы с твоим отцом говорим только об этом. А я хочу знать, что с тобой происходило в Наре. Что ты делал? Дакель хорошо с тобой обходился?

– Очень хорошо, – ответил Алазариан. – Мне в Башне Правды отвели отдельную комнату. До чего она была хороша! И из нее открывался вид на весь город!

Его дед вздохнул.

– Да, что за город! Давно я его не видел – но могу поспорить, что в нем мало что изменилось. – Отрезав кусок колбасы, он положил его в рот и начал с удовольствием жевать, потянувшись за тарелкой с печеньем. – А Черный Дворец – что ты о нем скажешь?

Он протянул тарелку печенья Алазариану, который тщательно выбрал себе одно.

– Спасибо, – поблагодарил он деда. – Да, я видел дворец. Его трудно было не увидеть. Это ведь самое высокое здание в городе!

– Выше самого Бога, – заметил Гэйл. – Такое высокое, что цепляет облака. – Он улыбнулся собственной шутке. – А как насчет женщин, а? – Король осмотрелся, притворяясь, будто секретничает. – Там ведь даже по улице нельзя пройти, чтобы тебе не предложили услуги.

Алазариан почувствовал, что краснеет: он вспомнил молодую женщину, которую встретил по дороге в библиотеку. Внезапно он почувствовал, что счастлив снова быть с дедом. С Элрадом Летом он никогда так не разговаривал. Но радость исчезла почти так же стремительно, как пришла. Скоро он предаст короля. Он откусил кусок печенья, но сладкий вкус не отбил горечи стыда.

– А где отец? – спросил он, меняя тему разговора. – Я думал, что он будет здесь за завтраком.

– О, твой отец сегодня рвет и мечет, – ответил король. – И всю ночь занимался тем же.

– Джал Роб? – предположил Алазариан.