Когда за Самантой закрылась дверь, Ричард с рассерженным видом сел на стул.

— Проклятие!

— Она воровка, Рик. Ты нашел ей хорошее применение, но все же…

— Что, Том? — взорвался Ричард. — Думаешь, горбатого могила исправит? Полагаешь, я занимаюсь благотворительностью?

— Ты по жизни филантроп, Рик, и в этом твоя беда.

Выдавив улыбку, Ричард взял со стола папку с документами, которые принес Том.

— Не только Саманта умеет держать себя в руках. И я тоже буду делать что хочу.

— Не стоит изливать на меня свой гнев. Я всего лишь твой подчиненный.

— Знаю, знаю. По телефону ты сказал, что выяснил что-то о ее отце.

Проблема заключалась не в Доннере и даже не в Саманте Джеллико. Чем ближе он узнавал девушку, тем усиленнее искал оправдания ее поступкам: у нее было трудное детство; она отдавала весь свой заработок бедным; кто-то путем шантажа заставил ее преступить закон. В то же время он понимал, что все это ерунда. Саманта стала воровкой, потому что ей нравилось это дело и она отлично с ним справлялась.

Чем бы ни занимался ее отец — а судя по реакции Кастильо, он успел совершить немало выдающегося за свою воровскую карьеру, — Саманта — очень сообразительная девушка. Если бы она хотела сделать иную карьеру, она бы ее сделала.

— Ладно. Я навел справки в спецслужбах и узнал, что некий Мартин Джеллико умер, отсидев пять из тридцати положенных лет в тюрьме строгого режима. — Том достал очередную папку и быстро пролистал ее. — Думаю, его поместили в тюрьму строгого режима, потому что из остальных он сбегал. Три раза.

— Чем он занимался?

— Воровал ценные вещи, причем по всему миру. Существует мнение, что он совершил в реальности гораздо больше краж, чем известно суду. Власти Рима и Флоренции составили совместное прошение об экстрадиции в 2002 году, которое впоследствии отозвали.

— Почему?

— Потому что в тот год он умер в тюрьме. Вскрытие констатировало сердечный приступ, — сказал Доннер. — Помнишь историю с неудавшимся похищением «Джоконды» два года назад?

— Это был он? Господи! — Внезапная догадка захолодила сердце Ричарда. — Это точно был он, а не она?

— Во всяком случае, это дело ему тоже приписали. Кстати, а сколько лет мисс Джеллико? Двадцать четыре, двадцать пять? Не думаю, что она занимается воровством с шестнадцати лет, Рик. Следователи подозревали, что в некоторых случаях он работал с напарником, но Джеллико так и не признался. Если это была она, то, надо отдать ей должное, это было непросто.

— Естественно.

— Рик, я серьезно. Они крали вещи у многих богатых и могущественных людей. И с тех пор об этих предметах искусства ни слуху ни духу: королевские драгоценности, картины Моне, бортовой журнал «Мейфлауэра».

Ричард откинулся на спинку стула и посмотрел в окно. Она сидела возле бассейна и крошила хлеб рыбам и уткам. Сказав, что восхищен ею, Ричард не покривил душой: дело было не в профессии Саманты, а в ее профессионализме и силе духа.

— Так вот, я хочу сказать, что когда все закончится и ты добьешься снятия обвинений, эта девушка не станет на путь добродетели.

— Хватит, Том.

— Когда она в следующий раз сворует что-нибудь, ты будешь виноват в этом.

— Том, прекрати. — Ричард сделал глубокий вдох. — Надо решать проблемы по мере их поступления.

— Хорошо, тогда взгляни вот на это. — Доннер протянул ему номер «Палм-Бич пост».