Дверь громко хлопнула, и смачно чавкнул замок. Замок, отметил я, не такие уж они идеалисты, это несколько утешает.

Мимо прошли двое: воспитатель и охранник. Охранника я тоже разглядел, это был тот, похожий на Бака-вивисектора из последней серии «Тайной акции».

Когда лифт загудел, я выбрался из своего блиндажа и в который раз спросил себя: какого черта я здесь потерял? Если понадобится пушчонка для исключительно гуманной цели, то директор Юрайда одолжит на денек-другой. Мы с ним теперь если и не друзья, то вроде как союзники.

Коридор был значительно короче верхнего, того, где меня безуспешно дожидается голодный и злой старина Бидо. Двери и здесь зарешечены, замки на дверях и на решетках. Хорошие замки, филлипсовские, красная точка мигает, сигнализация.

Коридор кончался тупиком, слева от него дверь без решетки и замка. Зато к ней был прикноплен лист бумаги, на котором я в полутьме еле разобрал буквы коротенького слова «Морг».

Вот здесь бы разгуляться воображению, вот здесь бы представить, как я вхожу, а там… там меня и оприходуют, обмоют и уложат, скрестив руки на груди. Или, скажем, войду, а там Джеджер, и другие, и директор… встают и хватают… Все эти пикантные ситуации я хладнокровно продумал и особых эмоций не испытал. Насмотрелся я трупов, а расследование в девяти случаях из десяти начинается с морга.

Я толкнул дверь и вошел. Еще одно темное помещение. Справа от двери я нащупал выключатель и зажмурился — люминесцентные лампы шли рядами по потолку, обливая комнату ярчайшим бело-голубым светом. Во всю стену шла дверь стационарного холодильника, такие громадины я видел на складах «Фрут Бокс». Что ж, где же еще хранить скоропортящиеся продукты, как не в дипфризере!

Копаться в чужих холодильниках — самый что ни на есть дурной тон. Того, кто лезет в чужой холодильник, не пускают в хорошее общество и не приглашают на раут. Придется отказаться от раутов. Где у них тут рычаг?

Я отошел к краю и отжал хромированную рукоятку вниз. Белая эмалированная дверь сложилась пополам и пошла вверх. В первые секунды я ничего не понял, но когда среди аккуратным рядом уложенных тел я узнал уже слегка покрытое изморозью лицо старины Бидо, мне показалось, что из холодильника хлынул жар, что-то горячее кольнуло в сердце и растеклось в желудке.

Они лежали плотно прижатые друг к другу, головами к двери, голые, в пятнах замерзшей крови. Темная родинка на лице Бидо показалась мне черной, глаза его были закрыты, и слава богу!

Рычаг обратно не шел: я не сразу понял, что изо всех сил сжимаю его в ладони, вместо того чтобы поднять вверх. Наконец дверь встала на место.

Я прислонился к стене. Меня трясло, но не от страха, а от холода. На какое-то мгновение я действительно был потрясен. Теперь я понял, для чего вызывал Юрайду Селин: они засекли Бидо и его ребят. И смотрел на меня директор странно, прикидывая, кончать ли меня вместе с Бидо или «аббат» в моей комнате оказался случайно. Лед был в его глазах, лед холодильника! Конечно, большие цели, высокая миссия, а кто мешает — в холодильник!

Было немного жаль, но не Лайона Круипо, «аббата», а старину Бидо, хитрого шустрого бродягу. И еще облегчение: теперь уж я смогу выбраться! И зависть: если они справились с Бидо, то какие тузы у них в колоде! С курией у меня счетов особых не было, я старался, чтобы наши пути не пересекались, но ведь я лицо со значительными полномочиями; бессилие перед курией комплекса неполноценности не рождало, но муть всегда на душе оставалась. А они не испугались! Р-раз, и нет старины Бидо, и плевать им на курию. С будущими освоенцами шутки плохи! Ну а если конклав спросит за Бидо с меня? Шел он ведь ко мне!

Выходя из морга, я не смог потушить свет, — вдруг полезла в голову густая чертовщина. Я был уверен, что стоит выключить освещение, как бесшумно поднимется дверь, восстанет старина Бидо и, укоризненно качая головой, медленно пойдет на меня…

К лифту я шел не оборачиваясь, но одному богу известно, каких усилий это мне стоило.