Тобиас Тинджели Четвертый, для друзей просто Тоби, относился к новой породе банкиров. Он открыл дверь в линялых джинсах и черной водолазке. Его темная шевелюра пребывала в модном беспорядке. Тоби был на десять лет моложе фон Даникена и больше походил на художника, чем на банкира.

Инспектор протянул ему пальто. Когда он приезжал сюда десять лет назад, здесь было полно прислуги в униформе, готовой принять пальто и поднести коктейль. Интересно, Тинджели вовсе отказался от роскоши или отпустил прислугу в ожидании его визита? Их связывала одна тайная «история». И суетливое оживление Тоби Тинджели подтверждало тот факт, что ему не очень-то хотелось принимать фон Даникена у себя в доме.

— Пошли, Маркус. Не забыл еще, куда идти? — Тинджели провел его в гостиную, где окно от пола до потолка, казалось, поглощало Цюрихское озеро. — Выпьешь? — спросил он, открывая графин.

Фон Даникен отказался.

— Как я успел тебе сказать, дело крайне срочное, — начал он. — И прошу тебя, чтобы все, о чем мы сегодня будем говорить, осталось только между нами. Я знаю, что могу рассчитывать на твое молчание.

Тинджели серьезно кивнул. Они сидели друг против друга в массивных кожаных креслах. Фон Даникен изложил некоторые подробности своего расследования касательно Ламмерса и Блитца: он рассказал об их убийстве, об их связях с террористом Валидом Гассаном и о пластиде, найденном в гараже Блитца. Об угрозе взрыва он не упомянул.

— Мы отследили их финансовые потоки вплоть до компании, учрежденной твоей дочерней фирмой в Лихтенштейне. «Эксельсиор траст».

— Ты хоть представляешь, сколько законов я нарушу, если стану разглашать информацию о моих клиентах?

— Если хочешь, я попрошу Альфонса Марти выписать ордер.

— Забудь о правилах. Все имена по «Эксельсиору» в компетенции юристов. Вот они всё знают. Иди к ним.

— Назови мне их, и я пойду. Насколько я понимаю, у всякой трастовой компании несколько директоров. Их имена должны быть указаны в документации.

Тинджели блеснул ослепительной улыбкой:

— Я бы рад помочь, но, если пойдут слухи, что мы сотрудничаем с правительством, нашему бизнесу конец.

Фон Даникен осмотрел комнату. Минималистская обстановка. Все внимание должно фокусироваться на стенах. Справа от него висела просто гигантская картина маслом — абстрактный психологический кошмар за десять-двадцать миллионов франков, не меньше. Но это была дешевка по сравнению с Паулем Клее, чье творение висело прямо напротив. В прошлом году Клее был продан за самую высокую сумму в истории аукционов — около ста тридцати миллионов долларов. Тинджели мог позволить себе потерять пару-тройку клиентов и все равно остаться одним из самых богатых людей Европы.

— Боюсь, я не прошу тебя помочь. Я требую. Утром я должен увидеть всю документацию по «Эксельсиор траст» в связи с компаниями в Кюрасао. Имена юристов, директоров — всё.

— Правительство не имеет никакого права что-либо требовать от меня.

— А при чем тут правительство?

— Да ладно, Маркус, уже никого не интересуют дела давно минувших дней. Война закончилась семьдесят лет назад. Люди едва помнят, кто такой Гитлер. Оставь наци в покое! К тому же мы сполна выплатили свой долг. Миллиард долларов способствует взаимопониманию и сочувствию.

В Комиссии по холокосту фон Даникен, в частности, занимался определением степени сотрудничества между швейцарскими банками и Главным административно-экономическим управлением СС, которое ведало финансовыми операциями Третьего рейха. Швейцарские банки не страдали чувством вины по отношению к жертвам войны, настаивая на том, что они лишь следовали от века установленным правилам конфиденциальности и безопасности вкладов своих клиентов.