— А что я ему скажу?

— Правду.

— Но я не знаю правду.

— Я все расскажу тебе в машине.

— Джон, ты ставишь меня в трудное положение. Я же говорила, что тебе нужно уехать из страны.

— Я уеду, как только доберусь до американского консульства.

— Американского консульства? Зачем? Они выдадут тебя швейцарской полиции.

— Выдадут. А может, и нет. Я кое-что нашел.

— Что нашел? Доказательства?

— Не важно. — Он начинал терять терпение. — Ты поможешь мне?

— Я не могу сказать Полю. Он не отпустит меня.

— Где он сейчас?

— С коллегами. Готовится к докладу.

— Сделай это ради Эммы.

— Где ты?

— Поедешь по Давосштрассе до офиса турфирмы, повернешь налево и двигайся все прямо, пока у подножия склона, слева, не увидишь старые склады. Рядом еще ржавый трактор стоит. Я буду там.

Симона ответила не сразу:

— Ладно. Дай мне пять минут.

Серебристый «рено» остановился у склада, как и договаривались. Симона опустила стекло со стороны водителя.

— Джонатан, — позвала она.

Он выждал несколько секунд, проверяя, нет ли за ней слежки. Не заметив ни одной машины, он подождал еще немного, не сомневаясь, что убийца где-то поблизости. Если его не видно, это слабое утешение.

Наконец Джонатан выскочил из-за сарая и помчался через дорогу к машине.

— Открой багажник! — крикнул он, барабаня по стеклу пассажирской двери.

Симона подпрыгнула.

— Быстрее, — торопил Джонатан. — За мной гонятся.

— Кто? Где? Ты его видишь?

— Точно не знаю, но он близко.

— Говорят, во время взрыва в машине находился иранский министр Парвез Джин. Сегодня вечером он должен был выступить с программной речью.

Джонатан кивнул.

— Багажник, — напомнил он.

— Объясни же мне, во что я снова вляпалась.

Язык словно налился свинцом.

— Я оказался в ненужном месте в ненужный час.

Симона махнула ему рукой и открыла багажник.

— Выпустишь меня в Ландкварте, — крикнул Джонатан. — Там все и объясню.

С этими словами он бросился к багажнику, забрался в него и захлопнул крышку.

71

— Он у меня в багажнике, — тихо произнесла в трубку Симона Нуаре. — Подберу тебя в условленном месте.

Она выключила телефон и сделала потише радио.

— Ну, как ты там? — обернувшись, громко спросила она. — Ты меня слышишь?

В ответ послышался приглушенный голос и два удара в крышку. Багажник тесноват, но на короткую поездку кислорода хватит. Везти Рэнсома в Цюрих в ее планы не входило.

Уже более двух лет Симона Нуаре пыталась проникнуть в «Дивизию». Странно, конечно, работать против собственной страны, но в наши дни мир вообще очень странное место. Отношения между конкурирующими организациями едва ли менее жестоки, чем между враждующими государствами.

Фатима Франсуаза Насер родилась в Нью-Йорке, в Квинсе, в семье египтянина и алжирки. Ее самые первые воспоминания детства были связаны с деньгами, вернее, с их полным отсутствием: отец был патологический скряга.