Джонатан засунул бумаги обратно.

— Они знали, что я американец, — проговорил он. — И ждали меня.

Симона кивнула, их взгляды встретились, и она прочитала в его глазах растерянность.

Джонатан посмотрел на кожаный чемодан и аккуратный бумажный пакет.

— Открывай, — сказал она. — В конце концов, надо выяснить, в чем тут дело.

Джонатан решил начать с пакета и складным ножом перерезал бечевку. Под бумагой оказалась блестящая черная коробка. В правом верхнем углу сияла золотая пластина с именем дизайнера.

— Богнер, — прочитала Симона. — Должно быть, это подарок.

— Похоже на то, — ответил Джонатан и разрезал ленточку.

Богнер — производитель эксклюзивной одежды, позволяющей завсегдатаям модных швейцарских курортов в тепле и с шиком проводить время в Альпах. В прошлом году, в октябре, по дороге в Шамони они с Эммой как-то заглянули ради шутки в один из бутиков Богнера. День был солнечный, этакий уик-энд между осенью и зимой, когда воздух уже становился колючим и кусачим.

— Что бы ты здесь себе выбрал? — спросила Эмма, пока они бродили между полками, чувствуя себя шпионами в тылу врага. «Врагами» были богатые снобы.

Джонатан показал на темно-серый свитер с вырезом лодочкой:

— Я бы взял вот этот.

— Считай, он твой.

— Правда? — Джонатан продолжал играть.

— Он тебе идет. Мы возьмем этот свитер, — сказала Эмма оказавшейся поблизости продавщице.

— Возьмем? — довольно громко переспросил Джонатан, рискуя быть разоблаченным.

Эмма кивнула и взяла его под руку.

— У меня есть заначка, — шепнула она ему на ухо и игриво куснула его.

— Мадам хранит заначку в коробке из-под обуви?

Эмма не ответила. Она уже серьезно разговаривала с продавщицей, не обращая внимания на Джонатана:

— Размер XL, пожалуйста. Упакуйте в подарочную коробку.

Ее голос уже не звучал ни таинственно, ни приглушенно. И взгляд тоже уже не был загадочным.

— Эмма, перестань, — вмешался Джонатан. — Хватит. Идем отсюда.

— Подожди, — настаивала она. — Ты заслужил подарок. А с меня причитается.

— За что?

— Не скажу.

Взглянув на ценник, Джонатан чуть не потерял сознание. Он буквально вытащил Эмму из магазина. Оказавшись на улице, они посмеялись над ее шалостью. Но при этом она метнула в него холодный взгляд, говоривший, что муж провинился и впал в немилость вплоть до особого уведомления.

Открыв коробку, Джонатан вспомнил выражение ее лица и медленно развернул тончайшую бумагу. В коробке лежало что-то темное.

— Красивый, — сказала Симона.

Он уже забыл, каким мягким был тот свитер из Шамони. Простой темно-серый свитер с вырезом лодочкой. Очень качественный и очень элегантный, хотя на первый взгляд ничего особенного, что, собственно, и делало его стильным. Джонатан провел рукой по горловине. Четырехслойный кашемир. Ничего мягче его нет на свете. Стоил он тысячу шестьсот долларов. Половину его месячной зарплаты.

«У меня есть заначка».

Это и был тот подарок на день рождения, о котором она говорила управляющему «Белльвю»?

Джонатан убрал свитер обратно в коробку. На счете у доктора Рэнсома и его жены было всего каких-то пятнадцать тысяч швейцарских франков. Около двенадцати тысяч долларов. И это притом, что за гостиницу еще не заплачено.

Отложив коробку, он взялся за чемодан. Где-то в глубине души Джонатан чувствовал, что содержимое чемодана не предназначалось для посторонних глаз.